ЦИФРОВЫЕ ЗНАКИ (ТОКЕНЫ) КАК ОБЪЕКТЫ ГРАЖДАНСКИХ ПРАВ: ПРОБЛЕМЫ ЛЕГАЛИЗАЦИИ И НАСЛЕДОВАНИЯ В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ ГРАЖДАНСКОГО ОБОРОТА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ

В условиях трансформации гражданского оборота, вызванной внедрением цифровых технологий, правовой режим цифровых объектов, существующих исключительно в виртуальной среде, не может быть исчерпывающим образом урегулирован существующими институтами вещных прав и прав на результаты интеллектуальной деятельности. В связи с этим в системе гражданского права Республики Беларусь возникает объективная необходимость легализации новой категории объектов гражданских прав – «цифровых знаков», занимающих промежуточное положение между вещами и интеллектуальной собственностью. Правовой режим указанных объектов должен строиться не по модели вещного права, основанной на физическом владении, а по модели «доступа и контроля», характерной для информационных систем. При этом в отношении сложных цифровых объектов, объединяющих разнородные элементы (программный код, базы данных), целесообразно применение конструкции сложного объекта, позволяющей обеспечить целостность гражданского оборота.

Традиционная перечень объектов гражданских прав, закрепленная в ст. 128 Гражданского кодекса Республики Беларусь (далее – ГК), не содержит прямого указания на такие феномены цифровой экономики, как токены, криптовалюта, иные цифровые активы [1]. Данный перечень является исчерпывающим и был сконструирован законодателем исходя из классических представлений о материальной природе объектов.

Прогрессивным шагом белорусского законодательства в направлении легализации оборота указанных объектов стал Декрет Президента Республики Беларусь от 21 декабря 2017 г. № 8 «О развитии цифровой экономики» (далее – Декрет № 8). Пункт 12 приложения № 1 «Перечень используемых терминов и их определений» определяет цифровой знак (токен) как запись в реестре блоков транзакций (блокчейне), иной распределенной информационной системе, которая удостоверяет наличие у владельца цифрового знака (токена) прав на объекты гражданских прав и (или) является криптовалютой [2].

Для устранения коллизии между общим и специальным законодательством необходимо внести изменение в ст. 128 ГК, дополнив перечень объектов гражданских прав пунктом 3 следующего содержания: «цифровые знаки (токены), криптовалюта и иные цифровые объекты, если иное не установлено законодательством и не противоречит их существу». Это позволит распространить на них общие положения об обязательствах и сделках без искусственного приравнивания к вещам.

Однако легализация цифровых объектов в системе объектов гражданских прав через дополнение ст. 128 ГК создает лишь формальную основу для их участия в обороте. Наиболее сложной и требующей безотлагательного решения проблемой является включение указанных объектов в наследственную массу. Это обусловлено самой природой цифровых знаков (токенов), существующих в децентрализованных информационных системах, где контроль над активом осуществляется через обладание приватными ключами, не привязанными к личности владельца.

Декрет № 8 формально закрепил за физическими лицами право завещать цифровые знаки (токены). Однако практическая реализация данного правомочия сопряжена с рядом непреодолимых препятствий в рамках действующего наследственного законодательства.

Во-первых, наследование токенов по закону в настоящее время невозможно. В отличие от вещей, переходящих к наследникам соответствующих очередей, или интеллектуальной собственности, наследуемой в установленном порядке, цифровой знак, не включенный в завещание, не имеет легального механизма перехода к правопреемникам даже при наличии родственных связей. Это порождает риск безвозвратной утраты цифровых активов – их «цифровой смерти», что противоречит принципу универсальности наследственного правопреемства [3].

Во-вторых, ключевой проблемой нотариального оформления наследственных прав на цифровые объекты является отсутствие легального механизма подтверждения их принадлежности наследодателю. В классическом гражданском обороте право собственности на вещь удостоверяется физическим обладанием либо регистрацией на результаты интеллектуальной деятельности – государственной регистрацией. В отношении же токена, хранящегося в децентрализованном криптокошельке, нотариус лишен возможности установить факт принадлежности актива умершему лицу, поскольку приватные ключи не содержат идентифицирующих сведений о владельце. Исключение составляют лишь случаи хранения цифровых знаков на счетах резидентов Парка высоких технологий (криптобирж и обменников), где такая принадлежность может быть документально подтверждена. Однако данный механизм не охватывает подавляющее большинство цифровых активов, находящихся в децентрализованном обороте.

В-третьих, даже при наличии завещания возникает проблема технической реализации перехода прав. В отличие от традиционного имущества, передача которого оформляется юридическим актом (свидетельством о праве на наследство), передача цифрового знака требует владения приватным ключом. Сам факт смерти наследодателя делает невозможным получение доступа к ключу, если он не был передан при жизни доверенному лицу. Действующее законодательство не содержит института назначения лица, уполномоченного на техническое совершение операций с цифровыми активами умершего.

Проведённый анализ позволяет заключить, что действующая система объектов гражданских прав, закреплённая в ст. 128 Гражданского кодекса Республики Беларусь, не отвечает потребностям цифрового оборота. Традиционные институты вещного права (владение, виндикация) и права интеллектуальной собственности не способны в полной мере урегулировать правовой режим цифровых знаков (токенов), криптовалюты и иных цифровых объектов, существующих исключительно в виртуальной среде. Выход из сложившейся ситуации видится не в искусственном подведении указанных объектов под классические конструкции, а в их легализации в качестве самостоятельной категории объектов гражданских прав.