АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕАЛИЗАЦИИ ПРИНЦИПА РАВНОПРАВИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Аннотация. В статье исследуются актуальные проблемы реализации конституционного принципа равноправия, закрепленного статьей 19 Конституции РФ. Анализируются противоречия между формально-юридическим равенством и фактическим положением отдельных категорий лиц, включая иностранных граждан, суррогатных матерей, адвокатов, а также лиц, в отношении которых установлены изъятия из общего порядка уголовной ответственности. Выявлены избыточные ограничения (ценз гражданства в законодательстве о банкротстве), процессуальные коллизии (особый порядок возбуждения уголовных дел в отношении адвокатов) и необоснованные привилегии (дифференциация наказаний по признаку пола и возраста). Сформулированы предложения по совершенствованию законодательства.

Ключевые слова: принцип равноправия, конституционный статус личности, иностранные граждане, суррогатное материнство, уголовное преследование адвокатов, дифференциация уголовного наказания, ценз гражданства.

Основой определения статуса человека и гражданина, является установленный статьей 19 Основного закона России принцип равноправия.

Однако, несмотря на юридическое закрепление, на практике реализация данного принципа сталкивается с рядом проблем, связанных как с пробелами в законодательстве, так и с противоречиями между формально-юридическими равенством и действительным положением некоторых категорий лиц.

Современный этап развития российского общества характеризуется динамичным развитием и появлением новых правоотношений, а также миграционными процессами, что требует постоянного научного осмысления содержания, пределов и механизмов действия данного принципа. Кроме того, сохраняется дискуссия относительно правовой природы специальных гарантий, предоставляемых отдельным категориям граждан.

Правовое положение личности вытекает из конституционных начал равенства. Однако, в юридической доктрине не выработано единого, универсального определения данного статуса. Представители узкого подхода включают в содержание статуса, как правило, только права либо ограничиваются добавлением ещё одного структурного элемента, например, ответственности [1, с. 19]. Сторонники широкого понимания наряду с правами включают в его содержание обязанности, гарантии, ответственность, гражданство.

По мнению Велиевой Д.С., равноправие рассматривается как свобода для всех и равное положение индивидов в свободе, что предполагает одинаковую меру свободы каждой личности [2, с. 12]. Содержание этого принципа сводится не к фактическому равенству людей (достижение которого невозможно), а к уравниванию статуса в юридическом смысле. Так, например, Конституционный Суд РФ в одном из своих решений отметил, что принцип равенства отношении обязанности платить законно установленные налоги и сборы предполагает, что достижение равенства возможно через справедливое перераспределение доходов, а также через дифференциацию налоговых изъятий, тем самым уравнивая положения различных категорий [3].

Н.С. Бондарь считает, что Основной закон РФ провозглашает равенство прав и свобод, что свидетельствует о превалировании принципа равноправия во взаимоотношениях человека и гражданина с обществом и государством [4, с. 245]. Нормативным воплощением принципа служит статья 6 Основного Закона РФ. Согласно данной статье, каждое лицо, имеющее российское гражданство, пользуется всеми правами и свободами и одновременно обязывается к равному для всех объёму ответственности.

Публичная власть России обеспечивает реализацию и защиту прав и свобод в отношении не только своих граждан, но и иных субъектов, находящихся на территории государства. Так, Конституция РФ в ч. 3 ст. 62 определяет, предоставляет лицам без гражданства и иностранным подданным права и возлагает на них обязанности в том же объёме, что и на граждан РФ [5]. Общее правило не распространяется на случаи предусмотренные федеральными законами или международными договорами заключенными Российской Федерации.

Особенность принципа равноправия состоит в том, что он в полной мере распространяется только на граждан РФ. Иностранные граждане не могут реализовывать некоторые права и обязанности, которые могут быть доступны только российским гражданам. Например, они значительно ограничены в реализации политических прав, что считается оправданным, поскольку, будучи гражданами чужой страны, они не могут в полной мере осознавать принадлежность в России и быть ответственными за принятие государственно-значимых решений.

Иностранные граждане могут въезжать, находиться и осуществлять деятельность на территории России только при наличии специальных, документов (визы; вида на жительство; разрешения на трудовую деятельности).

В то же время некоторые ограничения в отношении иностранных граждан, являются избыточными. Так, ст. 20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве), содержит требование о наличии российского гражданства, которое выступает обязательным критерием для физических лиц, претендующих на замещение должностей арбитражного и конкурсного управляющего [6]. Однако, данный подход законодателя подвергается критике некоторыми исследователями, с которым следует согласиться [7, с. 112].

Данные должности носят управленческий характер (не в государственной сфере, где изъятие таких лиц носит практический характер). Критерий гражданства не имеет определяющего значения для достижения поставленных перед конкурсным управляющим целей и задач. В этой связи считается необходимым исключить из ч. 1 ст. 20 Закона о банкротстве условия о гражданстве РФ. В качестве ограничения, можно ввести в Законе о банкротстве только назначение конкурсного управляющего, имеющего гражданство другого государства, по делам о банкротстве предприятий с государственным или муниципальным участием, а также стратегических предприятий, перечень которых утвержден Указом Президента РФ.

Проблема, лежащая в плоскости семейного права в отношении российских граждан, также является достаточно дискуссионной в правовой доктрине.  Законодательством России установлено преимущественное положение женщины, выступившей суррогатной матерью. Именно от её волеизъявления зависит регистрация генетических родителей в качестве законных отца и матери рождённого ею ребёнка. Положением части 4 статьи 51 СК РФ предусмотрено, что супружеская пара вправе претендовать на запись в свидетельство о рождении при условии, что сама биологическая мать не возражает против этого с письменного согласия [8]. При государственной регистрации рождения ребёнка супружеской паре необходимо представить документ медицинской организации, подтверждающий, что суррогатная мать дала своё письменное согласие на запись этих лиц в качестве родителей [9]. Данный подход необоснованно ограничивает родительские права родителей-доноров.

Законодатель, наделив суррогатную мать правом записи себя матерью ребенка, ограничил право ребенка знать своих родителей.

Верховный Суд РФ в своём Постановлении Пленума от 16 мая 2017 г. № 16 разъяснил, что отказ суррогатной матери дать согласие на запись заказчиков по договору в качестве родителей не является абсолютным препятствием для удовлетворения их иска о признании родительства и передаче ребёнка на воспитание [9].

Вместе с тем, Пленум Верховного Суда РФ оставил без внимания вопрос о записи родителями ребенка лиц, не состоящих в браке. Такая коллизия уже долгое время приводит к тому, что органы записи актов гражданского состояния отказывают одиноким женщинам и лицам, не состоящим в браке между собой, во внесении их в качестве родителей ребенка, родившегося с использованием суррогатного материнства, запись акта о его рождении, в результате чего на практике разрешение подобных проблем достигается только в судебном порядке.

Предлагается автоматически записывать родителями ребенка лиц, воспользовавшихся услугой суррогатной матери, а в случае их отказа от ребенка предоставить право усыновления суррогатной матери. Данная мера исключит случаи злоупотребления правом и будет соответствовать целям института суррогатного материнства.

Проблемы реализации принципа равноправия также прослеживается и в процессуальном законодательстве. Важной является процессуальная гарантия, предусмотренная п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ, которая допускает возможность возбуждения уголовного дела в отношении адвоката только руководителем следственного органа Следственного комитета Российской Федерации по субъекту Российской Федерации. В то же время адвокат в уголовном судопроизводстве представляет интересы подозреваемого (обвиняемого), являясь самостоятельным участником со стороны защиты, интересы которой носят диаметрально противоположный характер со стороной обвинения, задача которой состоит в доказывании вины подозреваемого (обвиняемого) в совершении преступления. Первоначальная редакция п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ предусматривала, что решение о возбуждении уголовного дела в отношении адвоката либо о привлечении его в качестве обвиняемого принимается прокурором на основании заключения судьи районного суда. Однако, в 2010 году в результате внесенных изменений в текст УПК РФ процедура возбуждения уголовного дела в отношении адвоката была существенно упрощена, так как была исключена необходимость получения заключения судьи районного суда, а вместо прокурора правом возбуждения уголовного дела в отношении адвоката стал уполномочен руководитель следственного органа Следственного комитета Российской Федерации. Лишение прокурора полномочия правом возбуждения уголовных дел оставим вне рамок настоящего исследования, поскольку оно остается вне рамок темы, но обратим внимание на отсутствие в УПК РФ механизма «санкционирования» процедуры возбуждения уголовного дела, которое раньше было отнесено к компетенции судов районного суда в виде предоставления соответствующего заключения. Данное решение законодателя, по верному замечанию Д.А. Мальцына, стало причиной злоупотребления следственных органов в части уголовного преследования адвокатов [7, с. 54].

Считаю, что п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ входит в противоречие с одним из важнейших принципов уголовного судопроизводства – равноправием граждан, получение квалифицированной юридической помощи, состязательностью, поскольку спорная правовая норма необоснованно наделяет сторону обвинения и функцией следствия в стадии предварительного расследования, и одновременно функцией принятия процессуального решения в виде возбуждения уголовного дела в отношении адвоката, представляющего интересы стороны защиты, что нарушает равноправие сторон уголовного судопроизводства, создает возможности оказания давления на адвоката со стороны обвинения.

В связи с этим, считаю необходимым внести изменения в п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК РФ. Законодателю необходимо предоставить право возбудить уголовное дело в отношении адвоката руководителю следственного органа СК по субъекту РФ только с согласия Федеральной палаты адвокатов РФ.

Завершает анализ дискуссия о целесообразности введения изъятий из общего порядка назначения уголовного наказания, в частности пожизненного заключения. Назначение данного вида наказания исключается в отношении женщин, мужчин старше 65 лет и несовершеннолетних. Данные законодательные меры в целом представляются оправданными, в частности, учитывая существующие в государстве проблемы в сфере реализации прав женщин. Конституционный Суд РФ в Определении от 21.12.2004 № 466-О [11] указал, что указанный запрет исходит из принципов справедливости и гуманизма, учитывает социальные, возрастные и физиологические особенности различных категорий лиц. Вместе с тем, статистика последних лет утверждает обратное. На сегодняшний день, представительницы слабого пола не меньше характеризуются особой жестокостью в совершении преступлений [12, с. 146].

Ситуация дополнительно осложняется тем, что уголовным законодательством закрепляется привилегированный состав преступления - детоубийство матерью в отношении только что появившегося на свет младенца. Либеральность отечественного законодательства в этой части не поддается рациональному обоснованию, поскольку уголовный закон не предусматривает привилегированного состава убийства матерью своего более взрослого ребенка. Представляется, что законодателю следует пересмотреть подход к дифференциации ответственности за убийство новорожденного, исключив указание на совершение преступления «во время или сразу после родов» и сохранив смягчение наказания только при наличии психотравмирующей ситуации или психического расстройства.

Таким образом, проведенное исследование позволяет прийти к выводу, что проблемы с реализацией принципа равноправия на практике во многом вызваны пробелами и противоречиями в правовом регулировании, а также неопределенностью правовых норм. Мы попытались в настоящем исследовании обратить внимание на ряд проблем реализации принципа равноправия граждан, предложив ряд конкретных мер и предложений, которые необходимо внести в текст нормативных правовых актов. Совершенствование законодательства является сложной задачей, которая предполагает принятие комплекса мер правового, управленческого, социально-экономического, воспитательного, политического и иного характера, поэтому решить все имеющиеся проблемы достаточно проблематично, учитывая расширение перечня прав и обязанностей граждан.