АНАЛИЗ РАЗВИТИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОБОРОТА КРИПТОВАЛЮТЫ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ANALYSIS OF THE DEVELOPMENT OF LEGAL REGULATION OF CRYPTOCURRENCY TURNOVER IN THE RUSSIAN FEDERATION

Stepanian Artur Levonovich

Assistant to the Khimki City Prosecutor, Moscow Region, Russia, Khimki

Аннотация. В статье проанализирован современный подход Российской Федерации к правовому регулированию оборота криптовалюты. Рассмотрены негативные последствия избыточно рестриктивной модели регулирования, выражающиеся в смещении значительной части операций с криптоактивами в «теневой» сектор и снижении эффективности государственного контроля и налогового администрирования. Обоснована позиция о том, что криптовалюта может рассматриваться не только как источник повышенных рисков, но и как перспективный инновационный финансово-технологический инструмент.

Abstract. The article analyzes the modern approach of the Russian Federation to the legal regulation of cryptocurrency turnover. The negative consequences of an excessively restrictive regulatory model are considered, which are expressed in the shift of a significant part of operations with crypto assets to the «shadow» sector and a decrease in the effectiveness of state control and tax administration. The position that cryptocurrency can be considered not only as a source of increased risks, but also as a promising innovative financial and technological tool is substantiated.

Ключевые слова: криптовалюта, майнинг, регулирование.

Keywords: cryptocurrency, mining, regulation.

В условиях стремительной цифровизации мировой экономики криптовалюта получила широкое распространение и активно используется в различных юрисдикциях как инструмент инвестирования, расчётов и технологических инноваций. Вместе с тем её правовое регулирование остаётся неоднозначным: государства вырабатывают различные подходы — от признания и стимулирования развития данной области до жёстких ограничений и запретов.

В Российской Федерации криптовалюту изначально было принято рассматривать как разновидность децентрализованной виртуальной валюты. Попытки ее правового регулирования начались в 2014 году, когда Банк России в информационном письме обозначил виртуальную валюту в качестве «денежного суррогата» и предостерег от ее использования [3]. При этом, несмотря на формальный запрет денежных суррогатов, законодательство не предусматривало ответственности за его нарушение, что подтверждалось позицией Минфина России [1].

Банк России также указывал на риски использования криптовалюты, связывая соответствующие операции с возможной легализацией преступных доходов и финансированием терроризма [4]. Однако подобная трактовка противоречила действующему законодательству, поскольку криптовалюта не подпадала под категории «денежных средств» или «имущества» в смысле уголовного права.

В 2017 году Банк России вновь подтвердил свою сдержанную позицию, отказавшись от прямого отнесения операций с криптовалютой к уголовно наказуемым деяниям, но указав на преждевременность допуска криптовалют к обращению в финансовой инфраструктуре [5].

Внесение изменений непосредственно в нормативные правовые акты Российской Федерации, в рамках регулирования оборота криптовалюты, начались в 2017 году, когда Президентом Российской Федерации в рамках программы «Цифровая экономика Российской Федерации» было поручено определить правовой статус цифровых технологий, включая криптовалюту, с учетом сохранения рубля как единственного законного платежного средства. Одновременно была поставлена задача урегулировать деятельность по майнингу, включая регистрацию участников и порядок их налогообложения.

Таким образом, в 2018 году за счет принятия федерального закона № 259-ФЗ (далее – ФЗ № 259-ФЗ) удалось разграничить понятия «цифровой финансовый актив» и «цифровая валюта»: если первый термин следовало понимать как «цифровое право», то цифровая валюта была определена как «средство платежа и инвестирования, представленного в форме электронных данных», однако так и не была признана денежной единицей какого-либо государства, в том числе Российской Федерации.

При этом следует отметить, что законодательство Российской Федерации до сих пор не содержит определение термина «криптовалюта». Отсутствие термина «криптовалюта» в Федеральном законе № 259-ФЗ само по себе не является однозначным недостатком, однако создаёт ряд теоретических и практических проблем.

С одной стороны, термин «цифровая валюта» можно рассматривать как охватывающий различные виды подобной валюты, в том числе, криптовалюты, что позволит, в частности, избежать быстрого устаревания нормы. С другой стороны, термин «криптовалюта» широко используется в доктрине, судебной практике и деловом обороте, но формально не закреплён, что затрудняет единообразное толкование норм.

Помимо этого, ФЗ № 259-ФЗ закрепил содержание таких терминов, как «порядок организации выпуска цифровой валюты», «выпуск цифровой валюты» и «организация обращения цифровой валюты» [9]. Однако, вопрос возможности оборота цифровой валюты остался не раскрытым: ФЗ № 259-ФЗ, не запрещал выпуск и обращение цифровой валюты, но и не содержал конкретных правил осуществления данных операций, ссылаясь на иные федеральные законы, которые на тот момент также не содержали каких-либо сведений.

С другой стороны, документ все же установил ряд ограничений. В частности, юридическим лицам было запрещено принимать цифровую валюту в качестве средства оплаты, хотя одновременно ФЗ № 259-ФЗ предусматривал возможность судебной защиты требований, связанных с владением криптовалютой, при соблюдении определённых условий.

В результате сложилась противоречивая ситуация: при соблюдении установленных требований закон формально запрещал использование криптовалюты в качестве расчетного средства. Более того, указанные ограничения не распространялись на физических лиц, из чего можно было сделать вывод, что данная категория вправе была осуществлять оборот криптовалюты.

Последующие изменения законодательства в части оборота криптовалюты были связаны с развитием в 2024 году нормативного правового регулирования майнинга цифровой валюты, в рамках чего был принят федеральный закон № 221-ФЗ (далее – ФЗ № 221-ФЗ) [7], целью которого была легализация данной деятельности в Российской Федерации.

Данный документ закрепил возможность осуществления майнинга физическими и юридическими лицами при соблюдении указанных в законодательстве условий, что повлекло внесение изменений в ряд сопутствующих нормативных актов, в рамках которых цифровая валюты была признана имуществом.

Таким образом, были частично устранены пробелы правового регулирования, в части признания цифровой валюты в качестве имущества в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов и коррупции, а также исполнительного производства, несостоятельности (банкротства) и др.

Соответственно, можно сделать вывод, что законодательство Российской Федерации разрешало такие операции с криптовалютой как продажа, обмен, дарение и др., однако принятие криптовалюты в качестве «встречного предоставления», т.е. в качестве оплаты за какие-либо товары, работы или услуги, было запрещено. При этом исключение составила цифровая валюта, полученная в виде вознаграждения в результате майнинга.

С другой стороны, следует отметить, что дополнительным этапом развития регулирования оборота криптовалюты стало принятие в 2020 году федерального закона № 258-ФЗ (далее – ФЗ № 258-ФЗ) [8], предусматривающего возможность введения экспериментальных правовых режимов в сфере цифровых инноваций. Это повлекло корректировку других федеральных законов и создало условия, при которых в рамках таких режимов цифровая валюта, в частности, криптовалюта, может использоваться более широко — как средство расчетов во внешнеэкономической деятельности, платежный инструмент, объект организованных торгов и форма встречного предоставления по сделкам. Однако по состоянию на сегодняшний день практика введения подобного экспериментального правового режима отсутствует.

Долгое время оставался неурегулированным вопрос налогообложения криптовалюты, однако в ноябре 2024 года с принятием федерального закона № 418-ФЗ (далее ФЗ № 418-ФЗ) [2] цифровая валюта для целей налогообложения была также признана имуществом, что позволило применять общие нормы Налогового кодекса РФ.

Согласно действующему законодательству доход может возникнуть либо при получении криптовалюты, например, в результате майнинга – в данном случае следует рассматривать рыночную стоимость криптовалюты на дату получения, либо при её последующей реализации. Для физических лиц применяется НДФЛ по действующей прогрессивной шкале, для юридических лиц – налог на прибыль.

Что касается уголовно-правового регулирования оборота криптовалюты, то в данном случае можно говорить лишь о его косвенном характере. Специальной статьи УК РФ [6], устанавливающей ответственность именно за операции с криптовалютой, не введено: противоправные действия квалифицируются по общим составам, прежде всего как мошенничество (ст. 159 УК РФ), легализация (отмывание) денежных средств (ст. 174 и 174.1 УК РФ), незаконная банковская деятельность (ст. 172 УК РФ) и т.д. При этом криптовалюта рассматривается как имущество или средство совершения преступления.

Существенным изменением стало закрепление возможности её конфискации: цифровая валюта признается имуществом, подлежащим изъятию в рамках уголовного судопроизводства. Дополнительно в правоприменительной практике сформирован подход к изъятию криптовалюты через доступ к цифровым кошелькам и фиксацию ключей как доказательств.

Одновременно усиливается контроль за незаконным майнингом (например, при хищении электроэнергии или нарушении правил подключения), однако ответственность наступает по смежным составам, а не за сам майнинг.

Таким образом, можно говорить о том, что в России на текущий момент не прослеживается устойчивая тенденция к признанию криптовалюты в качестве законного платёжного средства или к её активному институциональному продвижению как инновационного финансового инструмента.

В отличие от ряда зарубежных юрисдикций, где криптоиндустрия рассматривается как драйвер технологического развития и привлекает государственную поддержку (например, в ОАЭ), российский подход остаётся более сдержанным и во многом ориентированным на ограничения и контроль, что дополнительно усиливает неопределённость правового статуса криптоактивов.

В результате можно говорить о том, что в рамках развития правовой системы регулирования оборота криптовалюты, не учитываются особенности природы криптоактивов: изначально они создавались как децентрализованный инструмент, предполагающий отсутствие централизованного контроля и полноценного отслеживания финансовых операций. Это существенно затрудняет их интеграцию в действующую правовую систему и подчинение традиционным механизмам государственного контроля.

Дополнительным фактором выступает то, что значительная часть операций с криптовалютой, равно как и деятельность по её добыче (майнингу), осуществляется вне прозрачного правового поля, в «теневом» секторе экономики. При этом потенциально высокая налоговая нагрузка и риски правовой неопределённости снижают стимулы для легализации таких операций, в результате чего участники рынка зачастую предпочитают оставаться вне официального регулирования.