К ВОПРОСУ О РАСШИРЕНИИ КАТЕГОРИИ АГЕНТСКИХ ИЗДЕРЖЕК ПРИ ВНЕДРЕНИИ ЦИФРОВЫХ АГЕНТОВ В БИЗНЕС-ПРОЦЕСС ХОЗЯЙСТВУЮЩЕГО СУБЪЕКТА

Аннотация. Статья посвящена расширению категории агентских издержек применительно к цифровым агентам в бизнес-процессе хозяйствующего субъекта. Исходная конструкция, заложенная Дженсеном и Меклингом [6], опирается на представление о человеческой природе обеих сторон контракта. Алгоритмический участник этому представлению не отвечает, и возникают экономические явления, не охватываемые классической триадой. Автор намечает контуры расширения категории и её применения в управленческих задачах.

Ключевые слова: цифровой агент, агентские издержки, хозяйствующий субъект, теория агентских отношений, экономика инноваций.

Введение

Появление цифрового агента в бизнес-процессе хозяйствующего субъекта порождает экономические эффекты, которые исходный понятийный аппарат теории агентских отношений описывает не в полной мере [4]. Аппарат этот складывался применительно к контракту двух человеческих сторон. И принципал, и агент в трактовке Дженсена и Меклинга [6] обладают волей и способны принять на себя договорные обязательства. По отношению к цифровому агенту это допущение неприменимо. Понятийный инструментарий, сложившийся вокруг человеческой агентности, требует расширения под нечеловеческую субъектность.

По мнению автора, расширение категории должно вестись системно. Преемственность с классической формулировкой сохраняется, однако триада «мониторинг, привязка, остаточные потери» уже не покрывает всего поля явлений. Настоящая статья ограничивается постановкой задачи и обозначением общих контуров расширения.

Классическая категория агентских издержек по Дженсену и Меклингу

Категория введена в 1976 году. В работе Дженсена и Меклинга [6] агентские отношения трактуются как контракт, по которому принципал передаёт агенту полномочия по принятию решений и исполнению действий от своего имени. Расхождение интересов сторон порождает агентские издержки. В исходной трактовке их три: затраты принципала на контроль поведения агента, затраты агента на закрепление собственных обязательств перед принципалом и неустранимый остаток потерь от несовпадения целей.

Все три элемента опираются на единую предпосылку: человеческую природу сторон. Принципал и агент рассматриваются как субъекты со стратегическим поведением. Каждая сторона несёт репутационную ответственность перед контрагентом по условиям заключённого контракта. За полвека категория получила широкое применение в задачах корпоративного управления и в регулировании финансовых рынков, а также в оценке качества институтов. Однако антропная предпосылка, неявно встроенная в её основание, не позволяет распространить категорию на ситуацию, когда участником бизнес-процесса выступает автономный нечеловеческий субъект.

Цифровой агент как новый тип участника бизнес-процесса

В авторской трактовке цифровой агент это алгоритмический субъект, автономия которого передана ему принципалом. Цели для него формулирует принципал, а сам агент исполняет в бизнес-процессе хозяйствующего субъекта установленную последовательность действий [7]. Договорной правосубъектности у такого субъекта нет. Репутационные издержки в их классическом понимании к нему неприменимы. Не возникает и интересов в строгом смысле слова. Однако экономические эффекты включения цифрового агента в бизнес-процесс структурно близки к классическим агентским издержкам [5]. Эта структурная близость и подводит к задаче расширения классической категории.

К постановке задачи расширения категории агентских издержек

Расширение классической категории автор связывает с двумя обстоятельствами. Первое относится к самой природе цифрового агента. На алгоритмический субъект не переносятся предпосылки человеческой воли и интереса, понятие репутации в её классическом смысле к нему также неприменимо. Второе обстоятельство связано с системным эффектом, который возникает при встраивании автономного алгоритмического участника в практику принятия управленческих решений [3].

Содержательно вопрос разворачивается по нескольким направлениям. Эти направления выходят за пределы классической триады «мониторинг, привязка, остаточные потери» и формируют самостоятельный аналитический пласт в управленческой экономике цифровой трансформации. Триада Дженсена и Меклинга при этом остаётся в силе. К ней добавляются новые элементы, учитывающие специфику автономного алгоритмического участника бизнес-процесса.

Управленческое значение и направления дальнейшей работы

Сфера применения расширенной категории охватывает несколько направлений. В задачах стратегического планирования цифровизации она позволяет учитывать совокупный экономический эффект внедрения цифрового агента, выходящий за рамки экономии на оплате труда работников [2, 8]. Для инвестиционной оценки внедрения категория служит основой расчёта приведённой стоимости проекта с учётом отложенных эффектов, в стандартных моделях не учитываемых. В риск-менеджменте она открывает возможность оценить технологическую зависимость хозяйствующего субъекта от инфраструктуры цифровых агентов и разработать меры по её снижению.

Применимость категории при этом не зависит от размера фирмы. Автор распространяет её на задачи хозяйствующих субъектов крупного и среднего бизнеса, с учётом отраслевой специфики она актуальна и для малого. Отдельный контур применения образует работа аналитических подразделений органов государственной власти при подготовке документов стратегического планирования цифровой трансформации российской экономики. По мнению автора, отсюда вытекают две задачи: детализация направлений расширения категории и проработка её прикладного инструментария.

Заключение

В настоящей статье поставлена задача расширения классической категории агентских издержек на случай цифровых агентов в бизнес-процессе хозяйствующего субъекта. Преемственность с теорией Дженсена и Меклинга сохраняется. Категория достраивается под новый класс нечеловеческой субъектности участника бизнес-процесса. Среди практических применений автор выделяет стратегическое планирование цифровизации, инвестиционную оценку проектов внедрения цифровых агентов и риск-менеджмент технологической зависимости хозяйствующего субъекта. По результатам проведённого анализа автор связывает дальнейшее развитие категории с разработкой методики количественной оценки её составляющих и с эмпирической верификацией на материале российских хозяйствующих субъектов [1].