ЗЕМЕЛЬНЫЕ И ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ СПОРЫ С УЧАСТИЕМ АДВОКАТА: СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ, РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

LAND AND ENVIRONMENTAL DISPUTES INVOLVING AN ATTORNEY: A COMPARATIVE LEGAL ANALYSIS OF THE LEGISLATION OF THE REPUBLIC OF BELARUS, THE REPUBLIC OF KAZAKHSTAN, AND THE RUSSIAN FEDERATION

Mikhalevskaya Natalia Olegovna

Second-year Master’s student, Institute of Master’s and Correspondence Studies (Master’s Program) Saratov State Law Academy, Saratov, Russian Federation

Afanasyev Sergey Fedorovich

Academic Supervisor, Doctor of Legal Sciences, Professor, retired judge, Head of the Department of Arbitration Procedure, Advocacy, and Notary Practice, Saratov State Law Academy, Saratov, Russian Federation

Аннотация. В статье на основе сравнительно-правового анализа законодательства Республики Беларусь, Республики Казахстан и Российской Федерации выявлены общие черты и различия в регулировании адвокатской деятельности, земельных и экологических правоотношений и порядка разрешения соответствующих споров, а также в участии адвоката в таких спорах. Сформулированы предложения по совершенствованию российского законодательства: о лицензировании адвокатской деятельности, о закреплении понятий «юридическая помощь», «земельный спор», «экологический спор» и об обязательном досудебном урегулировании отдельных категорий земельных и экологических споров.

Abstract. In the article, based on a comparative legal analysis of the legislation of the Republic of Belarus, the Republic of Kazakhstan and the Russian Federation, common features and differences are identified in the regulation of advocacy activity, land and environmental legal relations and the procedure for resolving corresponding disputes, as well as in the participation of an advocate in such disputes. Proposals are formulated for improving Russian legislation: on licensing advocacy activity, on enshrining the concepts of “legal assistance,” “land dispute,” and “environmental dispute,” and on mandatory pre-trial settlement of certain categories of land and environmental disputes.

Ключевые слова: адвокат; адвокатская деятельность; юридическая помощь; лицензирование адвокатской деятельности; земельные правоотношения; земельный спор; экологические правоотношения; экологический спор; вред окружающей среде; подведомственность; досудебное урегулирование; арбитраж; Республика Беларусь; Республика Казахстан; Российская Федерация.

Keywords: advocate; advocacy; legal assistance; licensing of advocacy; land legal relations; land dispute; environmental legal relations; environmental dispute; harm to the environment; jurisdiction; pre-trial settlement; arbitration; Republic of Belarus; Republic of Kazakhstan; Russian Federation.

Республика Беларусь, Республика Казахстан и Российская Федерация обладают общим правовым наследием и участвуют в Содружестве Независимых Государств и Евразийском экономическом союзе, а Беларусь и Россия — также в Союзном государстве. Это обусловливает сходство их правовых систем и делает востребованным изучение национальных особенностей каждой из них. Особенно актуален такой анализ для земельных и экологических правоотношений: споры в этой сфере отличаются сложностью, многосубъектностью и сочетанием частноправовых и публично-правовых начал, а эффективность защиты прав граждан и организаций во многом зависит от квалифицированной помощи адвоката.

Цель статьи — выявить общее и особенное в законодательстве трёх государств об адвокатуре, о земле и об охране окружающей среды, определить особенности участия адвоката в земельных и экологических спорах и сформулировать предложения по использованию опыта дружественных стран в российском праве. Использованы сравнительно-правовой, формально-юридический и системный методы.

1. Правовое регулирование адвокатской деятельности

Основными актами в данной сфере являются Закон Республики Беларусь от 30.12.2011 № 334-З «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в Республике Беларусь» (далее — Закон об адвокатуре РБ) [17], Закон Республики Казахстан от 05.07.2018 № 176-VI ЗРК «Об адвокатской деятельности и юридической помощи» (далее — Закон РК) [16] и Федеральный закон от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» (далее — Закон об адвокатуре РФ) [15].

Во всех трёх государствах адвокатская деятельность понимается как юридическая помощь, оказываемая на профессиональной основе в целях защиты прав, свобод и интересов физических и юридических лиц и обеспечения доступа к правосудию. Однако белорусский и казахстанский законы закрепляют и самостоятельное понятие юридической помощи: в Беларуси — как деятельности по осуществлению и защите прав клиентов, их представительству и содействию в правильном применении законодательства [17], в Казахстане — как обеспечения конституционного права каждого на квалифицированную юридическую помощь, которую оказывают не только адвокаты, но и юридические консультанты [16]. Российский закон этого понятия не раскрывает.

Главное различие в законодательстве трех стран, регулирующем адвокатскую деятельность, касается допуска к профессии. Так, в Беларуси адвокатом может быть только гражданин республики с высшим юридическим образованием, прошедший стажировку, сдавший квалификационный экзамен, получивший лицензию и вступивший в территориальную коллегию адвокатов, которая обязана его принять (ч. 1 ст. 11 Закона об адвокатуре РБ) [17]. Аналогично в Казахстане адвокатом может быть лишь гражданин с высшим юридическим образованием, имеющий лицензию и состоящий в коллегии адвокатов [16]. В России адвокатская деятельность не лицензируется: статус присваивается квалификационной комиссией адвокатской палаты субъекта РФ, после чего претендент принимает присягу, а гражданство условием приобретения статуса не является (ст. 9, 12 Закона об адвокатуре РФ) [15]. Тем самым в Беларуси и Казахстане корпоративный контроль дополнен государственным, а именно – в форме лицензирования.

Права, обязанности и запреты адвоката в трёх странах во многом совпадают: представлять клиента в судах и иных органах, собирать сведения и запрашивать документы, привлекать специалистов (в Беларуси — с согласия клиента), заявлять ходатайства и обжаловать решения и действия органов; соблюдать законодательство и правила профессиональной этики, хранить адвокатскую тайну, повышать квалификацию; не допускать конфликта интересов и не занимать позицию вопреки интересам клиента. Казахстанский закон прямо называет право адвоката проводить примирительные процедуры [16], а белорусский запрещает ему приобретать имущество клиента, являющееся предметом спора [17], что особенно значимо для земельных споров.

Различается порядок подтверждения полномочий. В Беларуси, как и в России, адвокат предъявляет удостоверение и ордер, в Казахстане — удостоверение и письменное уведомление о защите (представительстве). Во всех трёх странах для специальных действий — подписания иска, отказа от него, изменения его предмета или основания, заключения мирового соглашения, а в Казахстане также передачи спора в арбитраж или на медиацию — требуется доверенность (ст. 97 Кодекса гражданского судопроизводства РБ от 11.03.2024 № 359-З, далее — КГС РБ; ГПК РК; ч. 5 ст. 53, ст. 54 ГПК РФ; ст. 62 АПК РФ) [2–4, 8].

2. Земельное законодательство и разрешение земельных споров

Земельное законодательство трёх государств кодифицировано: действуют Кодекс Республики Беларусь о земле от 23.07.2008 № 425-З (далее — ЗК РБ) [9], Земельный кодекс Республики Казахстан от 20.06.2003 № 442-II (далее — ЗК РК) [5] и Земельный кодекс РФ от 25.10.2001 № 136-ФЗ (далее — ЗК РФ) [6]. Везде земельные отношения определяются как отношения по использованию и охране земель; имущественные отношения по поводу земельных участков регулируются гражданским законодательством, если иное не установлено земельным и природоресурсным законодательством; международные договоры имеют приоритет. Сходен и круг объектов: земля, земельные участки и права на них, в Казахстане — также земельные доли, в Беларуси — ограничения (обременения) прав, включая сервитуты. Наиболее широко круг субъектов определён в ЗК РБ, прямо называющем иностранные государства и международные организации.

Особенность белорусского законодательства — легальное определение земельного спора как неразрешённого конфликта между субъектами земельных отношений [9] и специальное постановление Пленума Верховного Суда РБ от 26.06.2025 № 6, закрепляющее приоритет норм об использовании и охране земель перед гражданско-правовыми [14]. ЗК РФ понятия земельного спора не содержит: ст. 64 лишь предусматривает судебный порядок и возможность передачи спора в третейский суд [6].

Наиболее заметны различия в порядке разрешения споров. В Беларуси действует смешанная судебно-административная модель: ст. 108 ЗК РБ относит к исключительной компетенции судов споры о праве частной собственности на земельные участки, их наследовании, возмещении убытков и некоторые другие; споры о неустановленных границах участков разрешаются только районными исполнительными комитетами; прочие — исполкомами или судами, причём решения исполкомов обжалуются в суд [9]. Обособленной системы арбитражных судов, как в России, в Беларуси нет: с 2014 г. действует единая судебная система, в которой экономические суды являются специализированными, а с 1 января 2026 г. гражданское и экономическое судопроизводство урегулированы единым КГС РБ [8].

В Казахстане земельные споры рассматриваются судами [11]: с участием предпринимателей и юридических лиц — специализированными межрайонными экономическими судами, а оспаривание актов акиматов о предоставлении земель — в порядке административного судопроизводства [1]. При наличии арбитражного соглашения спор может быть передан в арбитраж [18] — негосударственный орган, который не вправе учреждать государственные органы и предприятия, субъекты естественных монополий и субъекты, доминирующие на рынке; по своей природе он соответствует российскому третейскому суду. Споры о земельных участках в частной собственности по соглашению сторон могут быть урегулированы медиацией. В России земельные споры рассматривают суды общей юрисдикции и арбитражные суды, публично-правовые — в порядке КАС РФ [7] или гл. 24 АПК РФ [2]. Общим для трёх стран является правило исключительной подсудности исков о правах на земельные участки по месту их нахождения (ст. 30 ГПК РФ, ст. 38 АПК РФ, ч. 1 ст. 31 ГПК РК) [2–4].

Алгоритм работы адвоката в земельном споре во всех трёх странах сходен: определить подведомственность и подсудность (что особенно важно в Беларуси), предмет и основание иска, круг заинтересованных лиц; истребовать правоустанавливающие и идентификационные документы, сведения о государственной регистрации участка и прав на него, при необходимости — землеустроительное и регистрационное дела. Наиболее детально перечень таких документов разработан в Казахстане [11].

3. Экологическое законодательство и экологические споры

Степень кодификации экологического законодательства различна: в Казахстане действует Экологический кодекс от 02.01.2021 № 400-VI ЗРК (далее — ЭК РК) [21], в Беларуси — Закон от 26.11.1992 № 1982-XII «Об охране окружающей среды» [19], в России — Федеральный закон от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» (далее — Закон об охране окружающей среды РФ) [20]. Базовые акты дополняются природоресурсными кодексами и законами, а также разъяснениями высших судов [10, 12, 13]. Сходно понимание экологических отношений как отношений по сохранению и восстановлению природной среды, рациональному использованию природных ресурсов и предотвращению вредного воздействия на окружающую среду. Перечни объектов охраны в основном совпадают, однако белорусский закон включает в них болота, национальную экологическую сеть, биотопы и право природопользования, а казахстанский — биоразнообразие и генетические ресурсы.

Принципиальная особенность ЭК РК — легальное определение экологического спора как спора, возникающего в связи с нарушением или риском нарушения требований экологического законодательства, и выделение его категорий: о доступе к экологической информации, об оспаривании действий, нарушающих экологическое законодательство, о правах граждан, проживающих в санитарно-защитной зоне, об отмене решений о размещении экологически опасных объектов по мотивам порочности экологической экспертизы. Глава 46 ЭК РК предусматривает урегулирование споров путём переговоров, в том числе с привлечением экспертов, поэтому до обращения в суд адвокат должен принять меры к досудебному урегулированию [21].

В Беларуси экологические споры разрешаются Министерством природных ресурсов и охраны окружающей среды (его территориальными органами) и (или) судом [19]. В России они разрешаются в судебном порядке (ст. 76 Закона об охране окружающей среды РФ), иски о компенсации экологического вреда могут быть предъявлены в течение двадцати лет (п. 3 ст. 78) [20], а споры о возмещении такого вреда неарбитрабельны (п. 7 ч. 2 ст. 33 АПК РФ) [2]. Для адвоката во всех трёх странах ключевыми являются выбор надлежащей процедуры и формирование доказательств — данных экологического контроля и мониторинга, заключений экспертиз, расчётов вреда по утверждённым методикам, — для чего особенно востребовано право привлекать специалистов.

4. Общее и особенное в законодательстве трёх государств

Результаты проведённого сопоставления обобщены в таблице.

Таблица 1.

Общее и особенное в законодательстве трёх государств

Таким образом, общее в законодательстве трёх государств обусловлено единой правовой традицией: сходный понятийный ряд, приоритет специального земельного и природоохранного законодательства над гражданским, исключительная подсудность земельных исков, близкий по содержанию статус адвоката и необходимость доверенности для специальных полномочий. Различия касаются допуска к профессии, формы подтверждения полномочий, модели разрешения споров (судебно-административная в Беларуси, судебная с развитыми альтернативными процедурами в Казахстане, судебная с двумя ветвями судов в России), степени кодификации экологического законодательства и полноты понятийного аппарата.

Заключение

Проведённый анализ позволяет нам сделать следующие выводы.

Во-первых, законодательство Беларуси и Казахстана об адвокатуре, о земле и об охране окружающей среды, как и российское, направлено на защиту прав и законных интересов граждан и юридических лиц и на урегулирование их отношений с государством с учётом исторических особенностей каждой страны; сходство правовых институтов облегчает взаимное использование правового опыта.

Во-вторых, представляется возможным использовать опыт лицензирования адвокатской деятельности путём выдачи адвокату лицензии Министерством юстиции РФ и его территориальными органами: дополнительная проверка квалификации претендентов исключит оказание адвокатских услуг некомпетентными лицами. Вместе с тем стоит отметить, что введение лицензирования адвокатской деятельности может рассматриваться Минюстом России как усиление государственного контроля, что вступает в противоречие с принципом независимости адвокатской деятельности, изложенной в ст. 3 Закона об адвокатуре РФ. Поэтому введение механизма лицензирования адвокатской деятельности требует тщательной проработки механизмов сохранения независимости и самоуправления адвокатуры.

В-третьих, целесообразно закрепить в российском законодательстве легальные определения понятий «юридическая помощь», «земельный спор» и «экологический спор», что повысит определённость правоприменения, в том числе при определении подведомственности и подсудности.

В-четвёртых, обоснованным представляется введение обязательного досудебного порядка урегулирования отдельных категорий земельных и экологических споров в органах власти, осуществляющих регулирование соответствующих отношений, по примеру Беларуси и Казахстана. Поскольку судебное рассмотрение таких споров занимает от полугода до нескольких лет, это сократит сроки их разрешения, облегчит реализацию прав собственников и пользователей земельных участков и расширит роль адвоката в переговорных и примирительных процедурах. Вместе с тем данное предложение является дискуссионным, так как введение обязательного досудебного порядка урегулирования земельных и экологических споров может затруднить доступ к правосудию граждан и юридических лиц, чьи права нарушены.