ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЭСКРОУ-АГЕНТА ПО БРИТАНСКОМУ ПРАВУ

LIABILITY OF AN ESCROW AGENT UNDER BRITISH LAW

Rudit Viktoriya Aleksandrovna

student, Belarusian State Economic University, Minsk, Republic of Belarus

Maskaeva Natal'ya Gennad'evna

Academic Supervisor, Candidate of Legal Sciences, Associate Professor, Belarusian State Economic University, Minsk, Republic of Belarus

Аннотация. В статье рассматриваются особенности договорной и фидуциарной ответственности эскроу-агента по британскому праву. Анализируются механизмы защиты агента, включая процедуру «interpleader» («stakeholder application»), а также препятствия для рецепции данного института в законодательство Республики Беларусь. Предлагаются возможные адаптационные решения.

Abstract. The article examines the features of an escrow agent's contractual and fiduciary liability under English law. It analyses the protection mechanisms available to the agent, including interpleader proceedings (stakeholder application), as well as obstacles to adopting this institution into the legislation of the Republic of Belarus. Possible adaptive solutions are proposed.

Ключевые слова: эскроу-агент; ответственность; британское право; interpleader; фидуциарные обязанности; депозит суда; Республика Беларусь.

Keywords: escrow agent; liability; English law; interpleader; fiduciary duties; payment into court; Republic of Belarus.

В английском праве можно выделить два ключевых аспекта ответственности эскроу-агента в рамках эскроу-соглашений: договорную ответственность, регулируемую условиями конкретного соглашения, и дисциплинарную (регуляторную) ответственность, которая касается юридических фирм и солиситоров, выступающих в роли эскроу-агентов.

В общем случае ответственность эскроу-агента как нейтральной третьей стороны строго ограничена условиями соглашения эскроу. Агент обязан удерживать активы и передавать их только при наступлении четко оговоренных условий. Нарушение эскроу-агентом условий соглашения влечет прежде всего гражданско-правовую ответственность за неисполнение контракта. Пострадавшая сторона вправе требовать возмещения прямых убытков и упущенной выгоды в рамках общего договорного права Англии. Однако, если нарушение затрагивает обработку, хранение или передачу персональных данных, юридические последствия выходят за рамки частного иска: применяются нормы Общего Регламента Великобритании по защите персональных данных (UK GDPR) [7] и Закона «О защите данных» 2018 г. [3].

Стоит отметить, что при нарушении своих обязанностей эскроу-агент может быть привлечен не только к договорной, но и к ответственности за нарушение фидуциарных обязанностей, если они прямо вытекают из соглашения или из особого характера отношений сторон. В деле «Manolete Partners Plc v Sampson Coward LLP» юридическая фирма, выступавшая эскроу-агентом в сделках по финансированию недвижимости, столкнулась с претензиями в том, что она в нарушение обязанности сохранять нейтралитет и следовать только совместным или предусмотренным инструкциям позволила использовать счета эскроу не по назначению. Суд подчеркнул строгий характер обязанностей профессионального эскроу-агента и подтвердил, что получение односторонних инструкций не обязательно освобождает его от ответственности, если такие действия противоречат условиям эскроу-писем, обязывающим агента выдавать средства только по письменным указаниям кредитора или в предусмотренных случаях, тем самым потенциально игнорируя интересы всех участников сделки [6].

С точки зрения общего контрактного английского права, ответственность эскроу-агента за нарушение условий депонирования носит строгий характер. Поскольку обязанность агента по перечислению средств привязывается к четким отлагательным условиям, несанкционированная выдача активов или, напротив, неправомерное удержание средств могут быть квалифицированы как существенное нарушение договора («repudiatory breach») в зависимости от условий договора и серьезности последствий. При определении размера подлежащих возмещению убытков английские суды руководствуются классическим правилом, сформулированным в прецеденте «Hadley v Baxendale»: возмещению подлежат те убытки, которые естественно вытекают из самого нарушения, либо те, которые стороны могли разумно предвидеть в момент заключения договора эскроу [4].

Согласно принципу, заложенному в деле «Robinson v Harman», цель присуждения убытков состоит в том, чтобы поставить потерпевшую сторону в то финансовое положение, в котором она находилась бы, если бы эскроу-агент исполнил свои обязательства надлежащим образом [8]. В ситуациях, когда эскроу-агентом выступает солиситор, неправомерное распоряжение депонированными средствами не только порождает иск из нарушения контракта, но и может дать бенефициару основания для иска о нарушении доверительных обязанностей, если отношения будут квалифицированы как фидуциарные.

Это позволяет применять более жесткие средства правовой защиты, выработанные правом справедливости, включая возможность истребования незаконно переведенных средств у третьих лиц через механизмы отслеживания активов.

С целью защиты от риска привлечения к ответственности за неправомерное распоряжение средствами в ситуации конфликта между депонентом и бенефициаром английское процессуальное право (ч. 86 Правил гражданского судопроизводства) предоставляет эскроу-агенту специальный механизм – процедуру интерплидера («interpleader»), известную как «заявление заинтересованного лица» («stakeholder application») [2]. Если обе стороны основного контракта предъявляют взаимоисключающие требования о выдаче средств со счета эскроу, эскроу-агент вправе обратиться в суд, переложив бремя доказывания прав на актив непосредственно на спорящие стороны. Воспользовавшись этим механизмом, эскроу-агент получает судебную защиту от риска двойной ответственности перед конкурирующими претендентами чтобы инициировать процедуру интерплидера, эскроу-агент обращается в суд, в котором уже ведется связанный иск против него или где он мог бы быть привлечен к ответственности, используя форму, описанную в ч. 8 Правил, при отсутствии текущего дела, или уведомление о подаче заявки в соответствии с ч. 23 Правил, если спор уже в производстве. Заявление обязательно подкрепляется подробным свидетельским заявлением от самого агента, в котором он подтверждает отсутствие у него какого-либо собственного интереса к спорным средствам, кроме разумных сборов, расходов или комиссий, отсутствие сговора с любой из конфликтующих сторон и готовность передать активы в суд или распорядиться ими строго в соответствии с судебными указаниями.

Суд, получив такое заявление, незамедлительно уведомляет всех известных претендентов (как депонента, так и бенефициара, а при необходимости и третьих лиц, обладающих потенциальными требованиями), обязывая их в короткий срок, обычно в течение четырнадцати дней, представить свои собственные свидетельские заявления с полным обоснованием притязаний на средства эскроу. На этом этапе бремя доказывания переходит к самим спорящим сторонам, а эскроу-агент, хотя и сохраняет статус стороны процесса, но не участвует в разбирательстве по существу. Суд наделен широкими дискреционными полномочиями: он может разрешить вопрос в упрощенном порядке, если материалы дела не оставляют сомнений в правоте одной из сторон, либо, напротив, постановить о рассмотрении спора между претендентами в качестве отдельных сторон (истца и ответчика), установить график обмена доказательствами, проведения слушаний и даже распорядиться о передаче средств на депозит суда до вынесения окончательного решения.

В конечном итоге выносится судебный приказ, который не только определяет, кому именно должны быть выданы средства или переданы активы, но и, как правило, предоставляет агенту защиту от последующих требований сторон в отношении предмета эскроу, если агент действовал добросовестно и в соответствии с указаниями суда.

С точки зрения правовой доктрины, такая конструкция традиционно высоко оценивается учеными как один из наиболее эффективных инструментов справедливости в ее широком, историческом смысле. Так, профессор Дж. Хазард-младший подчеркивал, что процедура интерплидера возникла именно как ответ на практическую потребность защитить невиновного держателя имущества от риска множественной ответственности и ненужной множественности судебных процессов, позволяя суду сосредоточиться на реальном споре между претендентами, а не на формальной вине посредника [5].

Вместе с тем процедура не является универсальной и применима исключительно при наличии подлинно конкурирующих и взаимоисключающих требований. Если же одна из сторон просто затягивает исполнение без реального спора по праву или если сам эскроу-агент обладает хотя бы минимальным собственным интересом в активах, суд вправе отказать в удовлетворении заявления. Кроме того, агент обязан обеспечить максимальную прозрачность, раскрывая суду всех известных претендентов. В противном случае он рискует утратить полную защиту и столкнуться с дополнительными исками за неполное информирование. В практическом измерении это означает, что в типичном сценарии эскроу-конфликта агент вместо самостоятельного выбора отдает решение на откуп суду, избегая потенциальных убытков вследствие ошибочного платежа и возможных обвинений в нарушении своих обязанностей.

Несмотря на очевидные достоинства английской модели защиты эскроу-агента, непосредственная рецепция в правовую систему Республики Беларусь института интерплидера сталкивается с рядом препятствий.

Во-первых, данный институт является классическим порождением системы общего права и права справедливости. Его эффективность основывается на широких дискреционных полномочиях английского суда, который вправе не просто разрешить спор о праве, но и гибко определить процессуальный статус заявителя, освободить его от дальнейшего участия в деле и трансформировать разбирательство в спор между действительными претендентами. Белорусский судебный процесс, напротив, построен на строго кодифицированных началах и формализованных видах производств (исковое, приказное, особое) и не знает конструкции «интерплидера», позволяющей третьему лицу, не являющемуся ни истцом, ни ответчиком в материально-правовом смысле, инициировать производство исключительно для освобождения себя от ответственности.

Во-вторых, в настоящее время в Республике Беларусь внесение долга в депозит в соответствии со ст. 301 Гражданского кодекса Республики Беларусь от 7 декабря 1998 г. [1] является инструментом материального права, а именно, способом исполнения обязательства, доступным в строго определенных случаях, когда обязательство не может быть исполнено напрямую кредитору, а не процессуальным действием, порождающим обязанность суда возбудить производство по спору между кредиторами. Интерплидер же представляет собой инструмент процессуального права, создающий новое охранительное правоотношение с участием суда и нескольких претендентов.

В-третьих, классический институт интерплидера предполагает, что держатель имущества (эскроу-агент) после внесения предмета спора в суд в значительной степени исключается из правоотношения и освобождается от ответственности перед сторонами, включая ответственность за возможную утрату или повреждение имущества, произошедшие до вынесения судебного акта. Такой подход противоречит базовым принципам белорусского обязательственного права, где должник несет ответственность за несохранность вещи до момента ее фактической передачи кредитору или иному управомоченному лицу.

В связи с изложенным прямое заимствование из английского права процедуры интерплидера в настоящее время не может быть признано осуществимым. Более реалистичным и органичным для белорусской правовой системы представляется решение, при котором эскроу-агент наделяется правом обратиться в суд с заявлением об определении надлежащего получателя средств в порядке особого производства, а суд, в свою очередь, может предложить сторонам разрешить спор в исковом порядке, временно оставив соответствующее имущество под контролем агента.