ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ МОШЕННИЧЕСТВА В СФЕРЕ КОМПЬЮТЕРНОЙ ИНФОРМАЦИИ

ISSUES OF FRAUD QUALIFICATION IN THE FIELD OF COMPUTER INFORMATION

Kovalev Sergey Viktorovich

senior Lecturer, Federal State Educational Institution of Higher Education, East Siberian Institute of the Ministry of Internal Affairs of Irkutsk, Russian Federation

Аннотация. В статье рассматриваются проблемные аспекты квалификации преступления, предусмотренного ст. 159.6 УК РФ. На основе анализа судебной практики и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ выявляются ключевые критерии отграничения мошенничества в сфере компьютерной информации от смежных составов: кражи (ст. 158 УК РФ), традиционного мошенничества (ст. 159 УК РФ), причинения имущественного ущерба путём обмана (ст. 165 УК РФ), неправомерного доступа к компьютерной информации (ст. 272 УК РФ) и создания вредоносных программ (ст. 273 УК РФ). Автор приходит к выводу, что решающим разграничительным признаком является характер воздействия на информационную систему (техническое вмешательство или психологический обман) и направленность умысла виновного. Обосновывается необходимость дальнейшей законодательной и доктринальной проработки критериев разграничения.

Abstract. The article discusses problematic aspects of the qualification of a crime under Article 159.6 of the Criminal Code of the Russian Federation. Based on the analysis of judicial practice and explanations of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation, the key criteria for distinguishing fraud in the field of computer information from related structures are identified: theft (art. 158 of the Criminal Code), traditional fraud (art. 159 of the Criminal Code), causing property damage by deception (art. 165 of the Criminal Code), unlawful access to computer information (art. 272 of the Criminal Code of the Russian Federation) and the creation of malware (art. 273 of the Criminal Code of the Russian Federation). The author comes to the conclusion that the decisive distinguishing feature is the nature of the impact on the information system (technical intervention or psychological deception) and the direction of the perpetrator's intent. The necessity of further legislative and doctrinal elaboration of the criteria of differentiation is substantiated.

Ключевые слова: мошенничество; компьютерная информация; киберпреступность; обман; неправомерный доступ; вопросы квалификации.

Keywords: fraud; computer information; cybercrime; deception; unauthorized access; qualification issues.

Основной Закон Российской Федерации в пункте 4 статьи 29 определяет, что каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом [2]. В данном контексте важно подчеркнуть действие императивного метода регулирования общественных отношений, в том числе тех, что регламентируются уголовным законодательством. Оперируя указанными суждениями, информация выступает одним из ключевых элементов общественных отношений, охраняемых государством, и потому подлежит защите от различного рода противоправных посягательств, включая мошенничество. Само по себе мошенничество не является новой формой преступной деятельности, но со временем формы и способы его реализации становятся всё более изощрённее.

В 2003 году законодатель ввёл в УК РФ состав преступления, предусматривающий уголовную ответственность за мошенничество в соответствии со статьей 159 УК РФ. Мошенничество определяется как хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием. Ранее данный состав преступления осуществлялся преимущественно на непосредственном контакте преступника с потерпевшим (например, при совершении обрядов за вознаграждение, «снятии порчи», гаданиях и иных формах обмана и злоупотребления доверием). Однако в настоящее время всё более распространенным является совершение мошенничества в цифровой среде с использованием информационных технологий. Преступники всегда быстро реагируют на изменения в общественной жизни и используют информационные технологии в своих преступных замыслах [7, с. 205].

Современное правовое регулирование компьютерного мошенничества существует и развивается в параллели с цифровизацей общественных отношений и изменением структуры преступности. Введение уголовной ответственности за компьютерное мошенничество выглядит ответом законодателя на компьютеризацию общественных отношений, хоть и выделение конкретного состава в УК РФ вызывает споры в научном обществе. Статья 159.6 УК РФ устанавливает ответственность за мошенничество в сфере компьютерной информации, что позволяет квалифицировать деяния, совершаемые посредством фишинга, вредоносных программ, взлома аккаунтов и иными противоправными формами. Выглядит обоснованным отметить криминализацию деяний в указанной сфере, поскольку «компьютерные» преступники постоянно адаптируются к новым мерам уголовно-правовой защиты, хоть, как было отмечено ранее, и существуют противоречивые взгляды на целесообразность введения данного состава как отдельного в УК РФ.

Следовательно, в отличие от указанных составов, ст. 159.6 УК РФ не основана на использовании психологического воздействия на потерпевшего. Статья 159.6 УК РФ выделяется как отдельный вид мошенничества в сфере компьютерной информации, поскольку её состав обладает специфическими признаками. В отличие от классической формы мошенничества, предусмотренной ст. 159 УК РФ, деяние совершается не через обман или злоупотребление доверием, а посредством получения доступа к компьютерной системе и последующего ввода, удаления, блокировки или модификации информации, а также иного вмешательства в работу средств её хранения, обработки или передачи, включая телекоммуникационные сети.

Вопросы квалификации мошенничества в сфере компьютерной информации наиболее отчётливо проявляются при отграничении его от смежных составов, предусмотренных ст. 158, 159, 165, 272 и 273 УК РФ. Ключевым критерием выступает установление характера воздействия на информационную систему и направления умысла виновного. В отличие от ст. 159 УК РФ, где обман или злоупотребление доверием обращены непосредственно к потерпевшему, ст. 159.6 предусматривает «цифровую» форму обмана, выражающуюся в внесении в информационную систему недостоверных данных либо в ином целенаправленном изменении её функционирования, что приводит к неправомерному списанию или зачислению денежных средств.

Показательным является приговор Рудничного районного суда по делу Дегтярёва С.А., где было установлено, что подсудимый сознательно ввёл в программу обработки данных недостоверную информацию, в результате чего произошло списание денежных средств. Суд пришёл к выводу, что вмешательство в цифровой процесс функционирования системы составляет объективную сторону ст. 159.6 УК РФ, а действия по созданию или использованию вредоносного программного обеспечения в таком случае являются лишь способом совершения хищения и не требуют самостоятельной квалификации по ст. 272 или 273 УК РФ [6].

Важную роль в разграничении спорных составов сыграли положения пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (далее – ПП РФ № 48), где разъяснено, что использование чужих учётных данных само по себе не образует состава мошенничества в сфере компьютерной информации, если отсутствует вмешательство в деятельность. В тех случаях, когда лицо просто авторизуется под чужими реквизитами и переводит денежные средства, суды склонны квалифицировать деяние как кражу (ст. 158 УК РФ) или как традиционное мошенничество (ст. 159 УК РФ).

Аналогичное положение содержится в пункте 17 ПП ВС № 48, где разъясняется, что хищение денежных средств путём введения потерпевшего в заблуждение относительно предоставления персональных данных (информация о платёжной карте, пароль, контрольная информация и др.) образует состав мошенничества по ст. 159 УК РФ, а не ст. 159.6, поскольку цифровое воздействие отсутствует, а владение реквизитами обеспечено именно социально-психологическим обманом [5]. Таким образом, решающим разграничительным признаком является не сам факт использования технических средств, а способ воздействия на механизм осуществления операций.

Дополнительные сложности вызывает соотношение ст. 159.6 и ст. 165 УК РФ. Если вмешательство не направлено на изъятие имущества, а лишь создает имущественный ущерб без элемента присвоения, деяние подлежит квалификации по ст. 165 УК РФ.

В научной доктрине также подчёркивается проблемность разграничения мошенничества в сфере компьютерной информации и смежных составов. Так, З.И. Хисамова отмечает, что ст. 159.6 УК РФ представляет собой специальную норму по отношению к ст. 272 и 273 УК РФ, поскольку неправомерный доступ или иное вмешательство в работу системы, совершённые из корыстной заинтересованности, выступают лишь способом хищения, охватываемым объективной стороной мошенничества в сфере компьютерной информации [8, с. 118]. В силу требований ч. 3 ст. 17 УК РФ в подобных случаях отсутствует необходимость в дополнительной квалификации по ст. 272 или 273 УК РФ.

При этом исследователи справедливо обращают внимание на то, что способы совершения преступления, предусмотренного ст. 159.6 УК РФ, шире, чем перечисленные в ст. 272 УК РФ, поскольку законодатель использует термин «иное вмешательство». Более того, доступ к компьютерной информации при мошенничестве может быть как законным, так и незаконным, в то время как ст. 272 УК РФ охватывает исключительно неправомерный доступ. Данное различие имеет принципиальное значение при решении вопроса о совокупности преступлений [1, с. 512-513].

Для оценки конкуренции составов в доктрине нередко применяется подход, восходящий к В.Н. Кудрявцеву: если преступление-способ поглощается основным составом (по правилу «общая–частная норма»), его самостоятельная квалификация не требуется [3, с. 34]. Н.Ф. Кузнецова конкретизирует данный подход, указывая, что преступление-способ не вменяется лишь в тех случаях, когда оно менее тяжкое, чем основное преступление, и когда наблюдается единство объекта. Если же преступление-способ равно или тяжелее по категории тяжести, возможна реальная совокупность [4, с. 295].

Обобщая изложенное, можно отметить, что ст. 159.6 УК РФ применяется только в ситуациях, где воздействие виновного направлено на нарушение работы информационной системы, приводя к несанкционированному движению денежных средств. В остальных случаях приоритет имеют составы, предусматривающие хищение либо неправомерный доступ без цели хищения. Выработанные ПП ВС РФ № 48 критерии позволяют значительно сузить пределы применения ст. 159.6, однако судебная практика свидетельствует о продолжающихся затруднениях, обусловленных технической сложностью объектов посягательства и многообразием способов цифрового вмешательства.