МОТИВАЦИЯ УПОТРЕБЛЕНИЯ АЛКОГОЛЯ КАК СТРАТЕГИЯ ПРЕОДОЛЕНИЯ ТРУДНЫХ ЖИЗНЕННЫХ СИТУАЦИЙ ВО ВЗРОСЛОМ ВОЗРАСТЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ И РЕЗУЛЬТАТЫ ЭМПИРИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Проблема обращения взрослых людей к алкоголю в ситуациях психологического напряжения остаётся одной из наименее систематически осмысленных в отечественной психологии – при всей очевидности её практической значимости. Трудная жизненная ситуация – это обстоятельства, объективно нарушающие привычную адаптацию человека и блокирующие удовлетворение его базовых потребностей, при которых прежние модели поведения перестают работать [3]. Признаком такой ситуации служат утрата психологической устойчивости и необходимость изменений, что неизбежно запускает поиск совладающих стратегий. Выбор конкретной стратегии обусловлен индивидуально-личностными характеристиками, социальным окружением, историей предшествующего опыта и структурой мотивации человека.

Взрослый возраст отличается особой насыщенностью стрессорами: профессиональное выгорание, семейные конфликты, финансовые трудности, экзистенциальные кризисы середины жизни. Внутренние ресурсы к этому периоду нередко уже частично исчерпаны предшествующим опытом, что повышает вероятность обращения к деструктивным стратегиям [4]. Алкоголь в этом ряду занимает особое место: его психофизиологическое действие даёт быстрый, субъективно ощутимый эффект снижения тревоги. Фармакологически это объясняется воздействием этанола на ГАМК-ергическую систему мозга, обеспечивающим седативный и анксиолитический эффект, а также кратковременным повышением уровня дофамина. После метаболизации вещества наблюдается ребаунд-эффект: тревога усиливается, общее состояние ухудшается [7]. Человек, регулярно прибегающий к подобному способу регуляции, постепенно утрачивает возможность развивать иные навыки совладания – алкоголь становится универсальным и легкодоступным «решением».

В классической типологии (проблемно-ориентированные, эмоционально-ориентированные и избегающие стратегии) употребление алкоголя относится к последней группе [13]. Избегающие стратегии дают краткосрочную адаптацию за счёт временного снижения эмоционального дискомфорта, однако в долгосрочной перспективе они ведут к накоплению нерешённых проблем и снижению общей психологической адаптации [10]. Мотивация употребления при этом неоднородна. Можно выделить несколько её типов:

а) анксиолитическую – стремление снизить тревогу и внутреннее напряжение;

б) антидепрессивную – попытку временно улучшить эмоциональный фон;

в) социальную – употребление под давлением группы или для облегчения коммуникации;

г) гедонистическую – поиск удовольствия, не связанный напрямую с актуальным стрессом [11].

Тип трудной ситуации влияет на то, какой мотив окажется ведущим: при профессиональных трудностях чаще преобладает стремление к отвлечению, при семейных конфликтах – мотив избегания напряжённой обстановки, при экзистенциальных кризисах – поиск иллюзорного чувства осмысленности [5].

Существен и социокультурный пласт проблемы. История употребления алкоголя насчитывает не менее десяти тысяч лет: от сакральных ритуалов древних цивилизаций – через средневековое пивоварение и распространение дистилляции в XV-XVII веках – до современных форм проблемного потребления [6]. На каждом историческом этапе общество воспроизводило нормы, в которых алкоголь выступал средством облегчения страданий. В логике Л. Н. Антилоговой, большинство людей в реальной жизни действует на уровне обыденного нравственного сознания – «так, как бывает вынуждено поступать» [2, с. 74]. Применительно к алкогольному копингу это означает следующее: человек, не располагающий устойчивыми ценностными ориентирами и развитой нравственной рефлексией, с большей вероятностью воспроизводит усвоенные в ближайшем окружении модели поведения, в том числе употребление алкоголя как социально нормализованный способ снятия стресса.

Среди личностных предикторов выбора алкоголя устойчиво выделяются преобладание избегающих стратегий, ригидные механизмы психологической защиты, низкая фрустрационная толерантность и дефицит навыков эмоциональной саморегуляции [3]. К этому добавляется фактор семейного окружения: наличие близких, злоупотребляющих алкоголем, создаёт одновременно и генетическую предрасположенность, и неблагоприятную социально-психологическую среду [5]. Изначально ситуативное употребление при регулярном подкреплении закрепляется по механизму оперантного обусловливания – краткосрочное облегчение выступает положительным подкреплением, тогда как отсроченные негативные последствия не оказывают достаточного дестимулирующего эффекта [12]. Постепенно ситуативная мотивация перерастает в устойчивую модель реагирования на стресс, а затем – в патологическую, сопровождающуюся изменениями в системе ценностей и механизмах саморегуляции личности, что дополнительно сужает возможности конструктивного выхода из трудных жизненных ситуаций.

С целью проверки изложенных теоретических положений было проведено эмпирическое исследование (г. Новосибирск). Выборку составили 30 человек в возрасте 25-45 лет. Применялись методика «Мотивация потребления алкоголя» В. Ю. Завьялова (МПА), методика диагностики копинг-механизмов Э. Хейма, методика «Индикатор копинг-стратегий» Д. Амирхана (адаптация Н. А. Сирота и В. М. Ялтонского), методика SVF-120 В. Янке и Г. Эрдмана (адаптация Н. Е. Водопьяновой), а также авторская анкета для выявления особенностей дебютирования алкогольного поведения. Метод математической обработки – корреляционный анализ rs-Спирмена.

Анкетирование показало, что средний возраст первого употребления алкоголя в выборке составил 14,3 года, при этом 73,3% респондентов впервые попробовали алкоголь до 15 лет преимущественно в компании сверстников (63,3%). Более половины участников (56,7%) отметили наличие алкогольных проблем в родительской семье, а 80,0% признали влияние раннего опыта на своё текущее алкогольное поведение. Эти данные согласуются с представлениями о семейных моделях поведения как источнике усвоения дисфункциональных стратегий совладания: наблюдение за родительскими паттернами формирует у ребёнка устойчивую схему реагирования на стресс ещё до наступления взрослости [9].

По методике В. Ю. Завьялова у респондентов выявлена полимотивированность алкогольного поведения (общий индекс – 73,5 балла). Наиболее выраженными оказались псевдокультурные мотивы (8,8 балла), мотивы самоповреждения (8,7 балла) и атарактические мотивы (8,4 балла). Это свидетельствует о том, что алкоголь используется преимущественно для регуляции эмоционального состояния, соответствия социальным ритуалам и аутоагрессивного реагирования на трудности. Диагностика по методике Э. Хейма показала преобладание эмоциональной сферы копинга (5,6 балла) над когнитивной (4,6 балла) при умеренной выраженности поведенческой сферы (5,1 балла), причём в структуре преобладали неадаптивные варианты совладания – подавление эмоций, покорность, уединение. По методике Д. Амирхана доминирующей оказалась стратегия избегания проблем (26,0 балла) при относительно умеренном уровне разрешения проблем (20,1 балла) и низком уровне поиска социальной поддержки (15,3 балла). Данные SVF-120 дополнили эту картину: наиболее выраженными стратегиями оказались бегство от стрессовой ситуации (24,7 балла), жалость к себе (24,7 балла) и замещение (24,3 балла) при слабой представленности контроля над ситуацией (13,7 балла) и позитивной рефлексии (13,8 балла).

Корреляционный анализ выявил 24 статистически значимые взаимосвязи между показателями мотивации и копинг-стратегиями. Наиболее сильной оказалась отрицательная корреляция общего мотивационного индекса с сотрудничеством (r = -0,466 при p < 0,01): высокая мотивация употребления алкоголя принципиально несовместима со стратегией совместного решения проблем. Отрицательная связь с сопротивлением стрессу (r = -0,333 при p < 0,05) подтверждает ту же закономерность – чем выше мотивация употребления, тем слабее способность к активному противостоянию трудностям. Адаптивные стратегии преимущественно отрицательно коррелировали с различными мотивами употребления алкоголя, тогда как дезадаптивные обнаружили положительные связи. В частности, субмиссивные мотивы положительно коррелировали с занижением притязаний (r = 0,434 при p < 0,05) и снижением значимости ситуации (r = 0,361 при p < 0,05), атарактические мотивы – отрицательно с сопротивлением стрессу (r = -0,352 при p < 0,05). Традиционные мотивы обнаружили положительную связь с когнитивной сферой копинга (r = 0,507 при p < 0,01), что, по всей видимости, отражает рационализацию алкогольного поведения через приписывание ему социально приемлемого значения [13].

Полученные результаты в совокупности с теоретическим анализом свидетельствуют о том, что употребление алкоголя как стратегия преодоления трудной жизненной ситуации – биопсихосоциально обусловленный феномен, складывающийся, как правило, ещё в подростковом возрасте и закрепляющийся по мере формирования дисфункционального копинг-репертуара. Обеспечивая временное эмоциональное облегчение, данная стратегия не устраняет источник стресса, лишь откладывая необходимость его конструктивного разрешения. Разработка профилактических программ, ориентированных на расширение адаптивных стратегий совладания, требует учёта всей совокупности выявленных факторов: мотивационного профиля, характера копинг-репертуара и истории раннего приобщения к алкоголю.