КОРРУПЦИЯ КАК СИСТЕМНЫЙ ВЫЗОВ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ОПЫТ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ В РОССИИ

CORRUPTION AS A SYSTEMIC CHALLENGE: HISTORICAL EXPERIENCE OF COUNTERING IT IN RUSSIA

Tishchenko Elizaveta Vadimovna

student, Russian Customs Academy, Rostov branch, Rostov-on-Don, Russian Federation

Russkikh Valery Valeryevich

candidate of Legal Sciences, Associate Professor Russian Customs Academy, Rostov branch, Rostov-on-Don, Russian Federation

Аннотация. В статье рассматривается эволюция коррупции и практик противодействия ей в контексте российской истории. На основе анализа законодательных актов и исторических исследований прослеживается становление института государственной службы, трансформация форм коррупционных деяний от «кормлений» и «посулов» до системного взяточничества. Особое внимание уделяется цикличности антикоррупционных кампаний и их связи с реформами государственного управления. Делается вывод о том, что коррупция в России являлась не столько отклонением, сколько имманентной характеристикой отношений между властью и обществом, порожденной дефицитом финансового обеспечения бюрократии и отсутствием независимого контроля.

Ключевые слова: коррупция; взяточничество; мздоимство; лихоимство; кормление; посул; государственная служба; антикоррупционная политика; история России; Судебник.

Коррупция сопровождает историю российской государственности на протяжении всего её существования. И для того чтобы понять, почему меры противодействия оказываются малоэффективными, стоит обратиться к прошлому – именно там лежат корни многих проблем, с которыми мы сталкиваемся сегодня. В.С. Касьянов справедливо замечает, что любые реформы требуют «научно обоснованных теоретических изысканий, разработки выверенных и принятия взвешенных решений на основе обобщения накопленного исторического опыта и извлечения уроков из практики деятельности органов государственной власти и управления по реформированию общества и преодолению коррупции» [1, С. 79]. Исторический анализ позволяет увидеть закономерности, которые повторяются из века в век.

На Руси коррупционные отношения зародились вместе с формированием государственного аппарата. Тогда не существовало централизованной системы оплаты чиновников – они содержались за счёт местного населения. Это называлось «кормлением». Наместники и волостели, назначенные из центра, получали территорию в управление и «кормились» судебными пошлинами и частью налогов. Как пишет В.В. Лаптева, «это была система содержания должностных лиц за счет местного населения. Она была заложена нормами Русской правды, в соответствии с которыми сборщики штрафов, строители городов и некоторые другие категории получали с населения натуральное довольствие» [2, С. 25]. Легитимизация таких доходов неизбежно размывала грань между законным содержанием и произволом.

Наряду с «кормлением» утвердился и «посул» – плата за решение дела в пользу просителя. Посул представлял собой незаконное вознаграждение за осуществление официальных властных полномочий [3]. Историки выделяют несколько видов подобных подношений: «почесть» как добровольный дар, который постепенно стал фактически разрешённой взяткой; оплату за услуги; и собственно «посул» – плату за конкретное решение. В.С. Касьянов отмечает: «На почве «кормления от дел», «подношений», «почести», «оплаты за услуги» и «посулы» пышным цветом среди чиновничества расцветало мздоимство и лихоимство» [1, С. 80]. При этом «мздоимством» считалось получение вознаграждения за законные действия, а «лихоимством» – за действия, нарушающие закон. Это различие, характерное именно для российской традиции, говорит о терпимом отношении к «бытовой» коррупции. Монголо-татарское иго усилило эту практику: поездки князей в Орду за ярлыком требовали богатых подношений, что воспринималось как норма и закрепляло соответствующие стереотипы [4, С. 47].

Попытки ограничить произвол должностных лиц начинаются с образования единого Русского государства. Судебник 1497 года впервые устанавливает размер судебных пошлин и формально запрещает «посулы». В статье 1 Судебника прямо предписывалось: «А посулов бояром, и околничим, и диаком от суда и от печалованиа не имати; також и всякому судие посула от суда не имати никому» [5]. В статьях 33 и 34 этого же документа недельщикам (судебным приставам) запрещалось брать посулы с тяжущихся как для судей, так и для себя лично [3]. За пределами судопроизводства взяточничество, однако, криминализировано не было – наместники и воеводы по-прежнему не получали жалованья и существовали за счёт того, что им приносили челобитники [3]. Более последовательно эта линия проводится в Судебнике 1550 года, принятом при Иване IV. В нём устанавливался запрет на взятки в суде, и если в Судебнике Ивана III лишь провозглашалась возможность отмены решения «неправого суда» боярина или дьяка, то в новом документе должностные преступления рассматривались уже как уголовно наказуемые [6]. При этом ответственность носила сословный характер: высшее боярство выплачивало штрафы, дьяки наказывались тюрьмой, а подьячие – торговой казнью, то есть публичным битьём кнутьём [7][6]. Однако настоящий масштаб антикоррупционная кампания приобрела во второй половине XVI века. Иван Грозный отменил «кормления», заменив их воеводским управлением с фиксированным жалованьем, и ввёл смертную казнь за взятки. По некоторым данным, только за время опричнины было казнено несколько тысяч чиновников – значительная часть тогдашнего бюрократического аппарата [8, С. 19]. В летописях указывается, что при нём многие слуги государевы «от своего стяжания лишились живота и вотчин» [2, С. 26]. Сохранилось даже упоминание о первой казни за взятку в 1556 году: был казнён дьяк, который «гуся, нашпигованного монетами, принял слишком большой посул взяв» [8, С. 20]. Но репрессии не дали долгосрочного эффекта. После смерти Грозного система взяточничества быстро восстановилась.

Соборное уложение 1649 года, принятое при Алексее Михайловиче, стало следующим крупным законодательным актом. Оно содержало 25 глав и 967 статей, системно регламентировавших различные сферы жизни, включая вопросы государственного, уголовного права и судопроизводства. В Уложении были разработаны понятия государственных преступлений, устанавливались судебные пошлины и штрафы, а также предусматривались различные виды наказаний: от имущественных санкций (включая полную конфискацию имущества) до лишения чести и прав, например, «выдачи головой» – превращения в холопа. В главе X «О суде» устанавливались штрафы «за бесчестье» в зависимости от социального положения потерпевшего, что свидетельствовало о закреплении сословного неравенства. Однако, несмотря на детальную регламентацию, проблема коррупции оставалась нерешённой.

Пётр I также пытался обуздать коррупцию. Его реформы создали новую бюрократию с фиксированным жалованьем. В 1713 году он ввёл ответственность не только за получение, но и за дачу взятки [1]. По сути, в допетровскую эпоху такого преступления, как получение взятки, юридически не существовало – это было нормой; Пётр же дал этому явлению совершенно новую оценку. Известны показательные процессы – казнь сибирского губернатора Гагарина и фискала Нестерова. Но и эти меры не помогли. Главная проблема заключалась в том, что разросшийся аппарат требовал огромных средств, а казна не могла выплачивать жалованье регулярно. К концу правления Петра задолженность достигала восьми месяцев, а в 1721 году государство задолжало служащим за два с половиной года. Чиновники вынужденно компенсировали это поборами. Показателен диалог Петра с генерал-прокурором Ягужинским: император приказал написать указ о смертной казни для любого, кто украдёт сумму на покупку верёвки. Ягужинский ответил: «Вы – император, всемилостивейший государь, – но рискуете после такого указа остаться императором без подданных. Все мы воруем, кто больше, кто меньше» [8, С. 21]. После этого Пётр лишь махнул рукой.

В XVIII веке ситуация не улучшилась. Екатерина II пыталась повысить жалованье и привлекать честных людей, но коррупция оставалась системной. Она считала, что чиновники должны получать достаточно, чтобы «ни в чем себе не отказывали», а виновные подлежат «немедленному истреблению» [3, С. 55]. Однако и эти меры результата не дали.

Качественно иной подход появляется при Николае I. Он отказался от идеи победить коррупцию одними репрессиями и инициировал комплексное изучение проблемы. Императору представили специальную «Записку», где анализировались причины взяточничества: несовершенство законов, низкое жалованье, несоответствие наказания тяжести преступления, упадок нравственности. Предлагалось унифицировать законодательство, отменить законы, способствующие коррупции, поднять жалованье, а также ввести гласность судопроизводства и соразмерность наказаний. Здесь впервые был подчёркнут системный характер коррупции и её причин, и соответственно, подчёркнута необходимость комплексной борьбы с данным явлением, а не точечного устранения с той или иной причины коррупции. Позднее Александр I в 1812 году уже запрещал подношения дорогих подарков, когда дворяне преподнесли вице-губернатору табакерку с бриллиантами [9]. В Своде законов появилась глава о должностных преступлениях, где взятка определялась как любое дарение. В Уложении о наказаниях закрепили принцип равенства перед законом и учитывали характер последствий. Важно, что лицо, не знавшее о взятке и доказавшее это, освобождалось от ответственности – это говорит о развитии юридической техники.

О том, что низкое жалованье – первопричина, говорили и раньше. В.Д. Набоков, описывая начало XIX века, отмечал: главные проблемы – не плохие законы, а отсутствие правосудия, коррупция судей и неурядицы в процессах [6, С. 25]. В 1862 году Александр II создал комиссию при Сенате для выявления причин коррупции. Комиссия подтвердила три фактора: недостатки законодательства, низкие зарплаты и несоответствие наказания преступлению. Спустя полтора века этот список остаётся актуальным. Однако даже реформы Александра II не переломили тенденцию. К концу XIX века, особенно при Николае II, коррупция поразила все слои бюрократии, включая ближайшее окружение императора, что подорвало доверие к власти и стало одной из причин революции 1917 года.

Советская власть тоже пыталась решить проблему, но без особого успеха. Большевики считали коррупцию пережитком капитализма. В первые годы приняли жёсткие декреты, вплоть до расстрела. В сталинский период коррупция сократилась, но полностью не исчезла. В эпоху Брежнева коррупция стала системной и воспринималась как неизбежность. В 1990-е годы, с переходом к рынку, последовал новый всплеск, связанный с приватизацией, ослаблением государства и кризисом правоохранительной системы [9, С. 112].

Подводя итог, можно сказать, что коррупция в России – это не случайное отклонение, а системная проблема, уходящая корнями в особенности формирования государства. Традиционные меры в виде репрессий и ужесточения наказаний, исторически давали лишь временный эффект. Причины устойчивости коррупции – это комплекс факторов: необеспеченность чиновников жалованьем, несовершенство законов, отсутствие независимого контроля, правовой нигилизм и дистанция между властью и обществом. Опыт Николая I, пытавшегося подойти к проблеме системно, и Петра I, столкнувшегося с невозможностью победить «всеобщее воровство» репрессиями, показывает, что эффективная борьба требует не только совершенствования законодательства, но и независимой судебной системы, прозрачности институтов и общественной нетерпимости к этому явлению. Как отмечают современные исследователи, ключевой фактор – усиление института общественного контроля. Накопленный исторический опыт – это важнейший урок: комплексный подход необходим, а поиск единственного репрессивного средства, способного раз и навсегда искоренить проблему, обречён на провал.