ЦИФРОВЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В ИЗБИРАТЕЛЬНОМ ПРОЦЕССЕ: БАЛАНС УДОБСТВА И ДОВЕРИЯ (НА ПРИМЕРЕ ДЭГ)

Ключевые слова: дистанционное электронное голосование, избирательный процесс, доверие к выборам, цифровизация, тайна голосования, Республика Крым, Севастополь.

За несколько избирательных циклов дистанционное электронное голосование (далее – ДЭГ) из эксперимента стало штатным способом волеизъявления, и вопрос о доверии к его результатам из технического превратился в правовой и управленческий.

Хорошо виден масштаб явления в Республике Крым. На выборах Президента Российской Федерации в 2024 г. для ДЭГ зарегистрировались более 131 тыс. крымчан, или порядка 8,8 % избирателей республики [7]. Иначе говоря, примерно каждый одиннадцатый избиратель заранее отказался от бумажного бюллетеня и выбрал программно-технический комплекс. При этом такой избиратель и наблюдатель убеждаются в правильности подсчета совсем иначе, чем на участке, где бюллетени считают при свидетелях.

Н.В. Карпова, Р.В. Леньков и В.С. Амелин связывают актуальные проблемы ДЭГ с развитием механизмов электронной демократии [3]; в обзоре А.И. Носова приведено предупреждение о рисках бесконтрольного развития цифровых технологий в электронном голосовании [5]. Обе позиции описывают риск в общем виде и не показывают, как он проявляется в конкретном субъекте Российской Федерации.

С.С. Рожнева и Д.А. Хохлов на материале президентских выборов 2024 г. в арктических и субарктических регионах видят в ДЭГ фактор изменения механизмов политической легитимности [6], А.А. Шелякин на московском материале того же года – вызов прозрачности процедуры [10]. Республика Крым и Севастополь в этих работах специально не рассматриваются. Между тем технология пришла в эти субъекты с разной историей применения. Сопоставление двух кампаний в Севастополе и двух в Крыму позволяет проверить, насколько востребованность ДЭГ зависит от вида выборов. Цель – определить, при каких правовых и организационных условиях удобство ДЭГ не снижает доверия к результатам выборов.

Легальное определение дано в п. 62.1 ст. 2 Федерального закона от 12.06.2002 № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (далее – Закон № 67-ФЗ): ДЭГ – это «дистанционное электронное голосование – голосование без использования бюллетеня, изготовленного на бумажном носителе, с использованием специального программного обеспечения, размещенного на специальном портале, доступ к которому через информационно-телекоммуникационные сети предоставляется на техническом устройстве избирателя, участника референдума» [8]. Определение построено через отрицание. Оно фиксирует отказ от бумажного носителя, но ничего не говорит ни о месте волеизъявления, ни о том, кто и как контролирует программное обеспечение.

Недостающий признак восполняет доктрина: в обзоре А.И. Носова подчеркивается, что ДЭГ проходит без присутствия избирателя на участке, тогда как стационарное голосование требует его физического присутствия [5].

Статья 64.1 того же закона выстраивает процедуру как последовательность гарантий. Согласно п. 16, в ходе голосования «осуществляется процедура анонимизации», после чего избиратель получает электронный бюллетень; повторное волеизъявление не допускается, а получивший доступ к ДЭГ не вправе получить бюллетень на участке [8]. Пункт 18 требует формировать итоги с учетом «неизменности сохраняемых результатов волеизъявления» [8]. Норма продолжает меняться: п. 13.1 введен в нее Федеральным законом от 23.05.2025 № 115-ФЗ [8].

Предлагаем различать два уровня доверия к ДЭГ (авторская классификация): процедурный, который обеспечивают перечисленные нормы ст. 64.1, и инфраструктурный, зависящий от того, может ли сторонний участник повторить проверку без оператора системы. Процедурный уровень закон регулирует единообразно для всех субъектов – от Севастополя, применявшего онлайн-голосование уже в 2021 г. [1], до Республики Крым; инфраструктурный почти целиком отдан технологическим решениям.

Авторы расходятся в том, на каком уровне возникает недоверие. Н.В. Карпова с соавторами рассматривают проблемы ДЭГ через призму электронной демократии [3], то есть отношения гражданина к цифровой процедуре; А.А. Шелякин на примере московской кампании 2024 г. выводит на первый план прозрачность и ее влияние на легитимность [10]. Позиции дополняют друг друга: взгляд Н.В. Карповой с соавторами [3] относится к процедурному уровню, взгляд А.А. Шелякина [10] – к инфраструктурному, а пробел регулирования приходится как раз на последний.

С.С. Рожнева и Д.А. Хохлов заключают, что внедрение ДЭГ не только повышает электоральную активность, но и «модифицирует механизмы формирования политической легитимности» [6]. С этим выводом можно согласиться с уточнением. Легитимность бумажных выборов держится на наблюдаемости: бюллетени считают при свидетелях. При ДЭГ ее основой становится доверие к программному комплексу и его оператору. Для избирателя перемена почти незаметна; для партийного наблюдателя в Севастополе или Симферополе она означает, что прежние навыки контроля (пересчет, сверка протокола с увиденным) к онлайн-голосам неприменимы.

В таблице 1 показано, сколько избирателей двух субъектов выбирали ДЭГ на трех федеральных кампаниях; для Республики Крым приведена также аудитория механизма «Мобильный избиратель» – другого способа проголосовать вне места регистрации.

Источник: составлено по [1], [2], [7].

В Севастополе аудитория ДЭГ между думскими выборами 2021 г. и президентскими 2024 г. выросла примерно на 59 % (авторский расчет), и в городе этот результат назвали рекордным [1]. Поскольку в 2021 г. учитывались проголосовавшие, а в 2024 г. – выбравшие онлайн-формат заранее, реальный прирост участия мог быть несколько меньше.

В Республике Крым динамика обратная. На думских выборах 2026 г. онлайн-аудитория сократилась по сравнению с президентской кампанией примерно на треть [2], [7]; доля зарегистрированных для ДЭГ снизилась соответственно (авторский расчет). Отсюда, однако, не вытекает вывод о падении доверия к технологии: в 2024 г. ДЭГ выбирали примерно в 2,3 раза чаще, чем «Мобильный избиратель», в 2026 г. – уже примерно вчетверо [2], [7]. Вероятнее всего, уменьшилась общая мобилизация, характерная для президентских выборов; предпочтение же онлайн-формата среди голосующих вне дома усилилось, и это предположение требует проверки по итоговым протоколам.

Оборотная сторона удобства заложена в самой ст. 64.1 Закона № 67-ФЗ. Для избирателя запрет получить бумажный бюллетень после доступа к ДЭГ исключает двойное голосование; для участковой комиссии он означает, что сбой после получения доступа нельзя возместить выдачей бюллетеня на месте [8]. Чем больше доля онлайн-голосующих, тем больше голосов зависит от исправности одного программного комплекса.

Действующие гарантии сосредоточены внутри системы. Анонимизация и неизменность сохраняемых результатов по ст. 64.1 Закона № 67-ФЗ защищают голос от искажения [8], однако проверяются средствами, которые контролирует тот же оператор; Т. Чекалова, изучив отношение избирателей к онлайн-голосованию, предлагает сокращать недостатки процедуры за счет совершенствования действующей системы [9]. Подобное совершенствование изнутри повышает надежность, но мало что меняет для наблюдателя.

Зарубежный опыт подтверждает, что одного удобства недостаточно для укоренения института: А.К. Кожевников сопоставил нормы и практику стран «Большой семерки» и отдельно разобрал, почему ДЭГ не прижилось в США, Австралии и Великобритании [4]. Расширение ДЭГ в российских регионах без проверяемых извне процедур может вызвать обратную реакцию у тех, кто голосует на участках.

Недостающую наблюдаемость способны восполнить решения, вынесенные за пределы оператора системы:

- независимый аудит программного комплекса (в том числе итоговой базы) с участием представителей партий;

- публиковать обезличенные сведения о поступлении бюллетеней в понятной форме;

- наблюдатели заранее обучаются работе с данными ДЭГ в комиссиях субъектов. Аудит действует через независимость проверяющего. Открытые сведения позволяют сверять динамику онлайн-голосов с участковой. Обучение превращает наблюдателя в участника проверки. Эффект этих решений нужно проверить на кампаниях регионального уровня (включая муниципальные), где цена ошибки ниже.

Если названные решения войдут в порядок проведения ДЭГ, рост онлайн-аудитории в Крыму и Севастополе, перестанет усиливать сомнения избирателей, голосующих на участках; без них разрыв между удобством и доверием будет расти вместе с долей ДЭГ. Перспектива института зависит от того, сможет ли сторонний наблюдатель иметь возможность повторить проверку без оператора.

Таким образом, правовая модель ДЭГ, закрепленная ст. 2 и ст. 64.1 Закона № 67-ФЗ, обеспечивает процедурный уровень доверия (анонимизацию, запрет повторного волеизъявления, неизменность сохраняемых результатов), но оставляет инфраструктурный уровень, связанный с независимой проверкой, почти без подробного регулирования.

Опыт Республики Крым и Севастополя подтверждает устойчивый спрос на онлайн-голосование. В Севастополе его аудитория выросла примерно на 59 %, а в Крыму на думских выборах 2026 г. ДЭГ примерно вчетверо опережало голосование по месту нахождения. Сокращение онлайн-аудитории в Крыму после президентской кампании объясняется скорее видом выборов, чем утратой доверия.

Предложенные решения – независимый аудит, публикация обезличенных сведений, обучение наблюдателей – избирательные комиссии субъектов могут учесть при подготовке кампаний с ДЭГ. Их ценность в том, что проверка становится доступной участникам, не связанным с оператором системы.

Выводы о причинах колебаний онлайн-аудитории основаны на сопоставлении разных видов выборов и носят предположительный характер. Дальнейшие исследования целесообразно направить на сравнение итогов ДЭГ и участкового голосования на одних и тех же территориях. Отдельного изучения требует мнение избирателей, не пользующихся ДЭГ.

Список литературы

1. Более 30 тысяч севастопольцев зарегистрировались для участия в дистанционном голосовании [Электронный ресурс]. // stv92.ru. [Электронный ресурс]. – 2024. – URL: https://stv92.ru/news/news-2525/ (дата обращения: 17.10.2026).
2. В Крыму более 85 тысяч избирателей выбрали онлайн-голосование [Электронный ресурс]. // РИА Новости. [Электронный ресурс]. – 2026. – URL: https://ria.ru/20260918/vybory-2118417487.html (дата обращения: 17.10.2026).
3. Карпова Н.В., Леньков Р.В., Амелин В.С. Дистанционное электронное голосование: опыт и проблемы э-демократии в современной России // Власть. [Электронный ресурс]. – 2025. – Т. 32, № 6. – С. 66⁠–⁠71. – URL: https://jour.fnisc.ru/index.php/vlast/article/view/10417 (дата обращения: 17.10.2026).
4. Кожевников А.К. Опыт использования инструментов электронного голосования в избирательном процессе объединения Большой Семерки // StudArctic Forum. [Электронный ресурс]. – 2025. – Т. 10, № 1. – С. 29⁠–⁠39. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/opyt-ispolzovaniya-instrumentov (дата обращения: 17.10.2026).
5. Носов А.И. Электронное голосование: за и против // Евразийский научный журнал. [Электронный ресурс]. – 2025. – № 10. – URL: https://www.journalpro.ru/articles/elektronnoe-golosovanie-za-i-protiv-electronic-voting-for-and-against/ (дата обращения: 17.10.2026).
6. Рожнева С.С., Хохлов Д.А. Дистанционное электронное голосование в арктических и субарктических регионах России на выборах Президента РФ в 2024 г [Электронный ресурс]. // Вестник РГГУ. Серия «Политология. История. Международные отношения». [Электронный ресурс]. – 2025. – URL: https://politicalscience.rsuh.ru/jour/article/view/720 (дата обращения: 17.10.2026).
7. Сколько крымчан проголосуют онлайн на выборах президента России [Электронный ресурс]. // РИА Новости Крым. [Электронный ресурс]. – 2024. – URL: https://crimea.ria.ru/20240313/skolko-krymchan-progolosuyut-onlayn-na-vyborakh-prezidenta-rossii-1135618828.html (дата обращения: 17.10.2026).
8. Федеральный закон от 12.06.2002-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (в действующей редакции). [Электронный ресурс]. – № 67. – URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_37119/fdebea4678f130de307054f0890585020a01556f/ (дата обращения: 17.10.2026).
9. Чекалова Т. Дистанционное электронное голосование: преимущества и недостатки // Цифровые технологии и право. [Электронный ресурс]. – 2025. – Т. 1, № 1. – С. 517⁠–⁠526. – URL: https://inlibrary.uz/index.php/digteclaw/article/view/137072 (дата обращения: 17.10.2026).
10. Шелякин А.А. Электронное голосование и вызовы прозрачности избирательного процесса: опыт Москвы в Единый день голосования 2024 // Дискурс-Пи. [Электронный ресурс]. – 2025. – Т. 22, № 4. – С. 193⁠–⁠210. – URL: https://madipi.ru/images/uploads/Discourse-p_2025-22(4)-193-210.pdf (дата обращения: 17.10.2026).