Трагедия Пруитт-Айгоу. Причины
Секция: Искусствоведение
лауреатов
участников
лауреатов
![](/themes/mix_and_match/images/dip_and_sert/gold_gray.png)
![](/themes/mix_and_match/images/dip_and_sert/silver_gray.png)
участников
![](/themes/mix_and_match/images/dip_and_sert/sert_gray.png)
![](/themes/mix_and_match/images/dip_and_sert/nauch_gray.png)
![](https://nauchforum.ru/themes/mix_and_match/images/logo.jpg)
XLIV Студенческая международная заочная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум: гуманитарные науки»
Трагедия Пруитт-Айгоу. Причины
В 1904 году французский архитектор Тони Гарнье впервые предложил принцип функционального зонирования городов, на основе которого Ле Корбюзье составил градостроительный манифест «Афинская хартия» в 1933 году. В градостроительной практике описанные в манифесте правила использовались повсеместно во время послевоенной реконструкции городов. При планировании городских территорий появилась такая градостроительная единица как микрорайон.
Планировочная структура микрорайона обладает рядом преимуществ перед квартальной структурой: безопасная пешеходная доступность до объектов первичного обслуживания, до детских учреждений. Однако какими бы (пусть даже идеальными) ни были условия для формирования застройки, социальные факторы все равно играют свою роль.
Явным образцом стал задуманный архитектором Минору Ямасаки жилой микрорайон Пруитт-Айгоу в городе Сент-Луисе – социальное жилье, существовавшее с 1954 по 1974, целью которого было решить задачу расселения молодых людей среднего класса. Микрорайон состоял из тридцати трех одиннадцатиэтажных зданий, которые разделялись полосой озеленения между рядами домов. Однако места отдыха вскоре были запущены и обустраивались только после многочисленных жалоб от жильцов.
Назван жилой комплекс в честь героя Второй мировой войны афроамериканского пилота Уэнделла Оливера Пруитта и американского конгрессмена Уильяма Лео Айгоу от штата Миссури. В то время был популярен принцип сегрегации, и планировалось разделить комплекс по расовому признаку на две части – для «чёрных» и для «белых», но от этой идеи отказались. Поэтому первоначальный состав жильцов был смешанный, но уже через два года в микрорайоне остались только малообеспеченные афроамериканские семьи.
Рисунок 1. Вид на микрорайон с воздуха
В 1954 году комплекс считался одним из самых многоквартирных в стране и состоял из 2870 квартир. Квартиры были тесными, а лифты останавливались на каждом третьем этаже, где располагались просторные коридоры, прачечные, общественные комнаты и мусоропроводы. Вентиляция и централизованное кондиционирование воздуха не справлялись со своими задачами.
К середине 1960-ых годов комплекс стал ассоциироваться с нищетой и беззаконием. Территория микрорайона стала явно напоминать гетто: дворники перестали убирать территорию, полицейские (после обстрела машин со стороны бандитов) не реагировали на вызовы, местные школы закрылись. Для подавления преступной деятельности бандформирований вызывался спецназ, на место обычных дверей и светильников устанавливались антивандальные, коммунальные услуги предоставлять стало значительно труднее, поэтому стоимость содержания района возросла. Как следствие, местные власти увеличили стоимость арендной платы для жителей района в три раза. Недостаток обслуживания жилого комплекса привёл к коммунальной катастрофе – канализацию одного из домов прорывало. Однако коммунальным службам препятствовали устранить неисправность как горы мусора на дорогах, так и непосредственно жители, некоторые из которых расстреливали из огнестрельного оружия прибывавшие в микрорайон служебные машины. В итоге массовая неуплата счетов привела к отключению электричества, отопления и водоснабжения всего микрорайона.
В 1970 году квартал объявлен зоной бедствия: власти признали нецелесообразность попыток восстановления микрорайона и приняли решение его снести, началось расселение жильцов.
16 марта 1972 года власти взрывают первое здание, затем за два года уничтожают оставшиеся дома. Территория застройки полностью очищена к 1976 году. Подрыв домов микрорайона широко освещалась в средствах массовых информациях, что сделало Пруитт-Айгоу одним из самых известных неудавшихся проектов социального жилья.
Рисунок 2. Снос домов комплекса
Известность Пруитт-Айгоу, безусловно, связана с социально-экономическими факторами, однако большинство проектировщиков пришли к выводу, что «все из-за плохой архитектуры» [1].
После сноса комплекс обрел широкую славу в архитектурной прессе: публиковались статьи о провале инновационного проекта, о сносе зданий и о его причине – архитектурной неудаче. В этих статьях впервые появился миф о Пруитт-Айгоу: профессиональные проектировщики увидели связь между небольшими погрешностями в архитектуре и резким ухудшением состояния жилья. Критиков больше не интересовали детали проекта – они связали провал с философией архитектуры, но никто не пытался связать с финансовым кризисом государственного жилищного строительства США. Жилищная реформа выполнялась формально и в условиях непомерного финансового давления: постоянно урезался бюджет. Государственные деньги выделялись на расчистку неприглядных трущоб и служили частным интересам: социальное жилье строили на никому не нужных участках в самом сердце трущоб в расчете на то, что высокая плотность расселения позволит вместить всех, кого оставила без крыши над головой массовая расчистка бедных кварталов.
Никто не отмечал взаимосвязь всеобщего хладнокровия к социальной бедности афроамериканцев города – насилие и вандализм были предсказуемой реакцией жильцов на нищету и расовую дискриминацию. Правонарушение, которое совершил человек с низким уровнем дохода, представляется данностью, а не «следствием экономического и расового угнетения» [2].
Несмотря на множество социальных и экономических причин сноса Пруитт-Айгоу, из дезинформации вырос миф и стал общим местом исследований, изучающих поведение и окружающую среду.
Рисунок 3. Прилегающая территория комплекса
Связь между гибелью микрорайона и неудачами модернистского движения выстроилась только к 1972 году. После ликвидации жилого массива некоторые критики высказались о том, что для модернистов вообще характерна «нечувствительность к нуждам жильцов» [3].
Миф о Пруитт-Айгоу очищался от исторического контекста: экономического кризиса и расовой дискриминации как будто «не существовало». Большая часть проектного решения была навязана Министерством жилищного строительства и городского развития. Отчужденный пустырь для комплекса был выбран не архитекторами, не ими было принято решение о строительстве высотных домов с лифтами не на каждом этаже. Их задачей было решить форму отдельных домов и вместить максимальное количество удобств при регулярно урезаемом бюджете.
Почему миф о Пруитт-Айгоу оказался таким живучим? Почему архитектурное сообщество так настаивало на том, что проектировщики сами виновны в случившемся?
С одной стороны, архитектуру комплекса в основном критиковали постмодернисты и те, кто изучал связь человеческого поведения и среды обитания. Они не касались социально-политических вопросов, поэтому они присваивали недостатки многоэтажной застройки архитектурным поражениям и вместо нее предлагали новые решения. Поэтому вымысел о Пруитт-Айгоу – не только результат споров внутри архитектурного сообщества, но и последствия диктаторской социальной политики.
Изучив формирование домыслов и оговорок, архитекторы пришли к выводу, что архитектурное проектирование занимает значимое положение в судьбе микрорайона: наличие проблем в самой программе жилищного строительства города отрицается. Миф отводит взгляд от экономического кризиса, расизма и классового угнетения, приписывая архитектуре главную роль в успехах или неудачах жилищного строительства.
![](/sites/default/files/publ_rinc.png)