М. В. ЛОМОНОСОВ И ФОЛЬКЛОР

Введение.

Когда мы слышим имя Михаила Васильевича Ломоносова, в голове сразу всплывает образ: суровый мужчина в напудренном парике, основатель университета, человек, который говорил на равных с европейскими академиками. Он кажется нам монументом, отлитым из бронзы науки. И как-то совсем не вяжется с этим образом мысль о сказках, былинах, народных песнях – о всём том, что мы называем фольклором.

Но я хочу взглянуть на Ломоносова с другой стороны. Мне интересно не как на памятник, а как на живого человека, который вышел из самой гущи народной жизни.

И я убеждена, что именно фольклор был не просто воспоминанием его детства, а тем самым крепким фундаментом, на котором он построил всю свою титаническую работу – и в науке, и в поэзии, и в истории. Давайте вместе разберемся, как народная мудрость помогала великому учёному.

1. Поморские корни: первый «университет» на берегу Белого моря

Чтобы понять Ломоносова, нужно мысленно перенестись не в Петербургскую академию, а в холмогорскую деревню начала XVIII века. Русский Север – место удивительное. Суровое, но вольное. Тут не было крепостного права, а значит, люди чувствовали себя самостоятельными. Сюда бежали староверы – ревнители старины, которые хранили не только древние книги, но и древние напевы.

Именно здесь, как в огромном природном заповеднике, доживали свой век древние былины. Их пели не как музейные экспонаты, а как живую историю. Садко, Илья Муромец, Добрыня Никитич – их подвиги воспринимались почти что как семейное предание. Пели и протяжные, душераздирающие песни-плачи, и шуточные частушки, и рассказывали бесконечные сказки.

Маленький Миша Ломоносов впитывал этот мир с молоком матери (которая, говорят, знала множество песен).

Его первыми учителями были не учебники, а рыбак, рассказавший былину, или соседка, спевшая колыбельную. Этот мир учил его образному мышлению: говорить не «очень сильный», а «силён, как тур»; не «грустно», а «тоска-кручина меня съедает». Он учил его чувствовать ритм и мощь родного слова. И когда 19-летний парень с котомкой за спиной пошёл пешком в Москву «за знаниями», он нёс с собой весь этот невидимый багаж. Его поступок сам был похож на былинный подвиг – такой же дерзкий и полный веры в свою правду.

2. Защитник истории: былины против «норманнской теории»

Прошло много лет. Поморский паренёк стал грозой и гордостью Академии наук. И вот он, уже зрелый учёный, берётся за написание «Древней Российской истории». Вокруг – жаркие споры. Некоторые немецкие историки в Петербурге (как Миллер и Байер) продвигали идею, которую позже назовут «норманнской теорией». Мол, славяне до призвания варягов были дикими племенами, не способными к государственности, и всё просвещение пришло извне.

Ломоносов взорвался от возмущения. И в своей полемике он использовал удивительное оружие – народную память. Он заявил: посмотрите на наши былины! Разве стал бы народ столетиями слагать песни о князе Владимире Красно Солнышко и его богатырях, если бы в ту эпоху была одна лишь икость»? Эти эпические сказания, по мнению Ломоносова, – не выдумка, а искажённое временем, но правдивое отражение реальных событий. Образ Ильи Муромца для него – это память о борьбе со степняками, а Садко – свидетельство древних торговых связей.

Для своего времени это был революционный подход. Ломоносов одним из первых в России понял, что фольклор – это не просто «бабушкины сказки», а важный исторический источник, в котором хранится дух и правда народа о самом себе. Он защищал честь родной истории, опираясь, в том числе, на её народную, песенно-эпическую версию.

3. Язык, который все понимают: от пословицы к «трём штилям»

Но самое прямое влияние фольклора видно в главном деле Ломоносова-филолога – создании современного ему русского литературного языка. До него царила неразбериха: в текстах беспорядочно мешались церковнославянские слова, иностранные заимствования и просторечия.

Ломоносов навёл порядок. Он предложил свою знаменитую теорию «трёх штилей» (высокий, средний и низкий). И что важно – основой для этого порядка стала именно живая, народная речь. Он не выдумывал правила с нуля, а изучал, как говорит народ, и систематизировал это.

Он собирал пословицы и поговорки («Делу время, потехе час», «Куй железо, пока горячо»), видя в них квинтэссенцию народной мудрости и краткости, и использовал их в своих трудах.

Его «низкий штиль» был прямо предназначен для комедий, песен, описаний обычной жизни – то есть для тем, максимально близких к фольклору.

Даже в «высоком штиле» для од он использовал мощные, материальные образы, родственные народной поэзии: Россия, «грудь свою подъяв», или Петербург, «вознесённый к облакам». Это не абстракции, а почти былинные картины.

Проще говоря, Ломоносов сделал народную речь полноправной частью большого, общенационального языка.

4. Мечта собрать всё: первый в России проект по сбору фольклора

А вот факт, который меня особенно поразил. Ломоносов не только пользовался тем, что помнил, но и хотел сохранить фольклор для будущего. В 1750-х годах он подготовил и подал в Академию наук уникальный проект.

Он предлагал разослать по всем губерниям России специальные инструкции-анкеты. В них грамотным людям (священникам, офицерам, учителям) предписывалось бы записывать и присылать в Академию «старинные песни, особливо исторические». По сути, это была бы первая государственная программа по сбору фольклора – за полвека до появления первых известных собирателей вроде Петра Киреевского!

К сожалению, проект не получил поддержки и финансирования. Но сама эта идея показывает масштаб его мышления. Ломоносов понимал, что народная культура хрупка и ускользает, что её нужно фиксировать и изучать научно. Он был не просто потребителем, а настоящим пионером русской фольклористики.

5. Поэзия с народным характером.

На первый взгляд, его торжественные оды, написанные на победы императриц, – полная противоположность народной песне. Но если вглядеться, связь есть, хоть и скрытая.

1. В идеалах: О чём он славит Россию? О силе, верности, мудрости правителя, патриотизме, осуждении лени и глупости. А это разве не главные темы народных сказок и пословиц? Он просто перевёл эти вечные народные ценности на язык высокой государственной поэзии.

2. В образе героя: Его Пётр I – не просто монарх. Это «российский Геркулес», богатырь, преобразователь, почти мифический исполин. Этот образ явно вырос из той же почвы, что и былинные витязи.

3. В самой задаче: Ломоносов мечтал написать большую героическую поэму «Пётр Великий», русский национальный эпос. А что такое эпос, как не высшая, авторская форма того, что в народе живёт как былина? Он стремился создать для России то, что Гомер создал для Греции.

Заключение.

Так что же получается? Михайло Ломоносов, наш первый великий учёный, на самом деле был человеком, который мастерски соединил в себе две силы.

С одной стороны – силу народной традиции: её образный язык, её историческую память, её этические корни. С другой стороны – силу европейского научного разума: логику, анализ, стремление к системности и прогрессу.

Он взял богатство, принесённое из по морской избы, и, не стесняясь его, использовал как фундамент для построения дворца Российской науки и литературы. Он доказал, что любовь к своим корням, к песням и сказкам своего народа – это не признак отсталости. Наоборот, это источник внутренней силы, которая позволяет уверенно идти вперёд и достигать вершин.

Его история – это напоминание нам сегодняшним: настоящее развитие всегда начинается с уважения к тому, что ты нёс в своём котомке, отправляясь в долгий путь.