ЮРИДИЧЕСКИЕ ПРОЦЕДУРЫ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ, ПРАКТИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ И АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

Гражданское право принято считать отраслью преимущественно материальной, обращенной к содержанию прав и обязанностей, а не к порядку их осуществления. Однако субъективное право редко реализуется одномоментно, чаще всего для этого требуется упорядоченная последовательность действий, подчиненная определенным правилам и нацеленная на конкретный результат, каковыми и является юридическая процедура. Усложнение оборота, рост организационных отношений и перевод правореализующей деятельности в электронную форму повышают значение процедурного начала. При этом общетеоретическая разработка категории ведется уже давно [1; 6; 9; 10], а ее системное исследование в гражданском праве предпринято сравнительно недавно [4], чем и объясняется интерес к указанной теме.

Основы общего учения о юридической процедуре заложил В. Н. Протасов, понимавший ее как систему последовательно совершаемых действий, служебную по отношению к основному правоотношению, ради осуществления которого она и существует [10]. Отсюда главный признак процедуры: подчиненность материально-правовой цели и нацеленность на результат. Сложнее разграничить понятия «процедура» и «процесс». Если сторонники школы В. М. Горшенева называют юридическим процессом любую урегулированную правом деятельность [1], то более убедительна позиция, по которой процесс есть лишь наиболее формализованная, преимущественно юрисдикционная разновидность процедуры, тогда как процедура остается понятием родовым и охватывает в том числе материальные, регулятивные ее виды [5; 9]. В гражданском праве преобладают именно материальные процедуры. С учетом этого Г. Н. Давыдова рассматривает их как нормативно установленный порядок реализации норм гражданского права, обеспечивающий движение основного правоотношения, и делит процедуры на регулятивные и охранительные [4]; возможны и иные основания деления: по обязательности, по источнику возникновения, по числу стадий.

Нагляднее всего процедурное начало видно в динамике договорного института. Его заключение по общему правилу проходит через оферту и акцепт (статьи 435 и 438 ГК РФ), а сам договор считается заключенным с момента согласования всех существенных условий (пункт 1 статьи 432 ГК РФ) [2]. Закон регламентирует и сопутствующие процедуры: переговоры с преддоговорной ответственностью (статья 434.1), заключение в обязательном порядке (статья 445 ГК РФ) и на торгах (статьи 447-449.1. ГК РФ) [2]; порядок заключения и толкования договора разъяснен Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 25.12.2018 г. № 49 [8]. Особое значение имеют регистрационные процедуры. Права на недвижимость возникают, изменяются и прекращаются лишь с момента внесения записи в реестр (статьи 8.1. и 131 ГК РФ и Федеральный закон № 218-ФЗ) [2; 12], а юридическое лицо считается созданным со дня записи в единый государственный реестр юридических лиц (статья 51 ГК РФ и Федеральный закон № 129-ФЗ) [2; 11]. Здесь регистрация приобретает правообразующее значение, что подтвердил и Верховный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от 23.06.2015 г. № 25 [7]. На практике это означает, что покупатель недвижимости, уже принявший и оплативший имущество, до регистрации собственником не становится и несет связанные с этим риски (пункт 2 статьи 223 ГК РФ) [2].

Особенно многоступенчаты процедуры в корпоративном и наследственном праве, и здесь цена ошибки очевиднее всего. Принятие решений собраний урегулировано главой 9.1 ГК РФ, причем последствия нарушения неодинаковы. Так, решение, принятое при отсутствии кворума, ничтожно (статья 181.5. ГК РФ), а решение с нарушением порядка созыва по общему правилу лишь оспоримо, и только если нарушение повлияло на волеизъявление участников (статья 181.4. ГК РФ); от этой квалификации зависят и необходимость обращаться в суд, и сроки оспаривания. Развернутый характер носят процедуры реорганизации и ликвидации (статьи 57-65 ГК РФ) с уведомлением кредиторов и составлением передаточного акта или ликвидационного баланса [2]. Принятие наследства ограничено шестимесячным сроком и допускает формальный и фактический способы (статьи 1152-1154 ГК РФ), но пропуск срока не всегда фатален: суд вправе восстановить его при уважительных причинах (статья 1155 ГК РФ) [3]. Уже эти примеры показывают, что процедурные нормы пронизывают почти все институты гражданского права, а соблюдение порядка нередко само становится условием наступления нужных последствий.

Вместе с тем теория и практика процедур далеки от завершенности. Прежде всего нет легального определения юридической процедуры, а в доктрине не сложилось единого ее понимания; нередко смешивают слова «процедура», «процесс» и «порядок» [1; 5; 9]. Это не только теоретическое неудобство: когда закон всякий раз описывает порядок заново, возникают пробелы, а правоприменитель восполняет их по аналогии, что снижает предсказуемость; отчасти помогло бы закрепление в общих положениях ГК РФ хотя бы рамочного понятия процедуры. С этим связан и спор о том, образуют ли рассредоточенные по институтам процедурные нормы самостоятельное явление или входят в состав материально-правовых норм [4]. Не упорядочены и последствия несоблюдения процедуры. Показателен пример: при несогласовании существенного условия договор считается незаключенным, однако сторона, принявшая исполнение, уже не вправе ссылаться на незаключенность, если это противоречит добросовестности (пункт 3 статьи 432 ГК РФ) [2; 8]. Получается, что одно и то же нарушение в одних случаях лишает договор силы, а в других нет. Чтобы правоприменение стало устойчивее, последствия стоит систематизировать и увязать с защищаемым интересом: при затрагивании публичных интересов или прав третьих лиц оправданна ничтожность, при ущербе лишь самой стороне процедуры достаточно оспоримости.

Заметно влияет на процедуру и перевод оборота в электронную среду: электронная форма сделок (статья 160 ГК РФ), электронная регистрация, машиночитаемые доверенности и дистанционное удостоверение меняют само представление о совершении процедурного действия, но теория за этими изменениями пока не поспевает [2]. Сквозной остается и проблема баланса формы и добросовестности: закрепленные в статьях 1 и 10 ГК РФ начала добросовестности и запрета злоупотребления правом, а также институты преддоговорной ответственности и заверений об обстоятельствах позволяют отклонять недобросовестные ссылки на чисто формальное несоблюдение процедуры [2; 7; 8]. Разумным видится сочетание, при котором четкая процедура служит общим правилом, а оценка добросовестности корректирует ее применение. В целом юридические процедуры предстают сквозным элементом механизма гражданско-правового регулирования: сохраняя служебный характер, они обеспечивают предсказуемую реализацию субъективных прав, а нередко выступают и условием их возникновения. Дальнейшее развитие института видится в доктринальной систематизации процедурных норм, в выработке единых подходов к последствиям их несоблюдения, в осмыслении электронных форм правореализации и в последовательном проведении баланса между формализмом и защитой добросовестных участников оборота.