Статья:

Международная ответственность государства за военные правонарушения

Конференция: XLII Студенческая международная научно-практическая конференция «Молодежный научный форум»

Секция: Юриспруденция

Выходные данные
Галанов В.А. Международная ответственность государства за военные правонарушения // Молодежный научный форум: электр. сб. ст. по мат. XLII междунар. студ. науч.-практ. конф. № 12(42). URL: https://nauchforum.ru/archive/MNF_interdisciplinarity/12(42).pdf (дата обращения: 25.02.2020)
Лауреаты определены. Конференция завершена
Эта статья набрала 0 голосов
Мне нравится
Дипломы
лауреатов
Сертификаты
участников
Дипломы
лауреатов
Сертификаты
участников
на печатьскачать .pdfподелиться

Международная ответственность государства за военные правонарушения

Галанов Владислав Александрович
студент, Красноярский государственный аграрный университет, РФ, г. Красноярск
Шитова Татьяна Викторовна
научный руководитель, канд. юрид. наук, доцен, Красноярский государственный аграрный университет, РФ, г. Красноярск

 

Международное право включает в себя различные институты, одним из которых является международно-правовая ответственность. Она же, в свою очередь, содержит множество видов ответственности. В данной статье мы непосредственно попробуем рассмотреть такой её вид, как международная ответственность государства за военные правонарушения.

Одной из злободневных проблем современности являются вооружённые конфликты. В ходе них происходит множество серьёзных нарушений норм международного гуманитарного права, которые ведут к массовой гибели гражданского населения и военнослужащих, начинает расти число беженцев и перемещенных граждан, ущемляются права человека и попросту возрастает напряженность в обществе.

Вооруженный конфликт сам по себе служит чем-то чрезвычайным. Такое явление некорректно рассматривать с обычными мерками, ведь те деяния со стороны государств, которые влекут разрушения, увечья, смерть, в повседневной бы жизни являлись преступными, однако они же в условиях военного столкновения олицетворяют собой что-то привычное и даже необходимое. В результате, производится значительная порча имущества страны, собственности частных лиц и общественных организаций, здоровья и благополучия конкретных граждан, а также всего человечества, примером может являться природная среда, памятники культуры и так далее.

Непосредственно факт появления вооружённого инцидента, а именно при условии незаконного использования силы одной из сторон может подразумевать несоблюдение норм международного права, а в частности таких как запрет применения силы в международных взаимоотношениях, запрет агрессии и вооружённого вмешательства, обязанности мирного упорядочивания диссонансов или споров, добросовестного исполнения международных обязательств и так далее. [1].   

Однако не всё так однозначно. Практика показывает, что существует необходимость в более детальной обработке текущих норм об уголовной ответственности за военные правонарушения в международном уголовном праве и государственном уголовном законодательстве, а также дополнительной их доработке и конкретизации в их реализации. К примеру, рассмотрим созданную и повседневно применяемую Международным трибуналом по Югославии теорию общей преступной деятельности (Joint Criminal Enterprise, JCE) [2], которой пользуются некоторые международные органы уголовной юстиции. Данная теория не даёт чёткого разграничения между преступным бездействием и соучастием в преступлении, что, само собой, является несоблюдением базовых принципов правовой определённости и индивидуализации уголовной ответственности. В результате, это ведёт к тому, что к уголовной ответственности привлекаются командиры за совершение военных преступлений их подчинёнными. Взыскание начальников происходит в силу одного лишь факта их должностного положения.

Тогда становится непонятно, какие действия непосредственно стоит относить к «международным преступлениям государства». Данный вопрос чрезвычайно важен, но, вместе с тем, парадоксален. Статьи об ответственности государств не дают точного определения норм, неисполнение которых полагается международная ответственность. Напротив, они состоят лишь из абстрактных факторов, помогающих установить, было ли нарушено обязательство, и какими могут быть последствия. Тем не менее, в современных реалиях встает вопрос о том, что именно может входить в понятие «применение силы» — это лишь действия, которые плотно связанные с использованием военной силы, или же еще экономическое и политическое давление? Всё это подтверждает факт неоднозначности трактовок международно-правовых норм субъектами международного права [3].

Вдобавок стоит обратить внимание на то, что ныне существующее законодательство России в области уголовной ответственности за военные преступления (статья 356 УК РФ) не в полной мере совпадает с международно-правовым обязанностям России, так как носит максимально обобщённый характер, не содержит всеобъемлющий список серьёзных правонарушений международного гуманитарного права. Не в полной мере эффективными являются положения национального уголовного закона (часть 3 статьи 12 УК РФ) об универсальной уголовной юрисдикции, возможности её распространения на преступления против мира и безопасности человечества (из чего надлежит, и военные преступления)  непосредственно в отсутствие международного договора РФ.

Процесс модернизации нормативно-правовых основ и правоприменительной практики, в частности универсальной юрисдикции стран, касательно военных преступлений связан:

а) на интернациональном уровне, c кодификационной работой в рамках ООН, результатом которой призван стать документ, где смогли бы установиться пределы воздействия общепринятой уголовной юрисдикции в связи с иными взглядами уголовной юрисдикции, и с учётом ведущих основ международного права, указанных в Уставе ООН, положений международных договоров о правовой поддержки и экстрадиции, об иммунитетах высших должностных лиц государства, основополагающих международных стандартов режима законности и справедливости уголовного преследования;

б) на государственном уровне, с ходом улучшения Российского внутригосударственного законодательства в части внесения поправок в национальное уголовное и уголовно-процессуальное законодательство. Объективно обозначена необходимость в дополнении редакции части 3 статьи 12 УК РФ положением о распространении всеобъемлемой уголовной юрисдикции на преступления против мира и защиту населения, включая военные преступления (Раздел XII); дополнения редакции пункт 5 статьи 247 УПК РФ положением о том, что судопроизводство без подсудимого по делам о преступлениях, непосредственно совершённых за пределами территории РФ, это недопустимая активность.

Совместно с тем, стоит отметить большой вклад России в составление  и активное становление международного гуманитарного права (международного права в этап вооружённых конфликтов). Как объективно считает И. И. Котляров, ретроспективный анализ истории появления и становления международного гуманитарного права говорит том, что именно Россия представляла инициативу в разработке международных нормативных правовых актов, нацеленных на гуманизацию вооружённых инцидентов, и принимала самую активную роль в их интеграции в национальное право, обязательно соблюдая их в период войн XIX века.

Особенность международно-правовой ответственности субъектов международного права обоснована тем, что она олицетворяет собой необходимый элемент международного права, система которого выделяется от системы внутригосударственного права, по предметно-объектному, институциально-субъектному, регулятивному, активному компонентам, и, как следствие, показывает себя в особенностях нормативно-правового установления, содержания, причин, условий и порядка реализации, сочетании императивного и согласительно-координационного составляющих. Указанная специфика дает возможность обосновать автономный характер системы международно-правовой ответственности субъектов международного права (государств и международных организаций), существующей в рамках международного права, наряду с системой юридической ответственности в рамках внутригосударственного права.

В целом, можно резюмировать, что выведение института международно-правовой ответственности стран за «применение силы» или же за «международные преступления» на совершенно новый уровень систематизации и координации непосредственно требует колоссальных изменений парадигмы передового международного права и международных отношений, которые обязаны сопровождаться увеличением взаимодействия учёных в области международного права из различных стран, формировании новых путей к проблематике международно-правовой ответственности.

 

Список литературы:
1. Банис П.А., Ильяшевич М.В. Принципы реализации ответственности государств за международно-противоправные деяния // Закон и право. – М.: Юнити-Дана, 2018. – № 6. – С. 123-124.
2. Лобанов С.А. международная уголовная ответственность за военные преступления: дис. … канд. юрид. наук. — М., 2018. — С. 495.
3. Сазонова К.Л. Концепция «Международного преступления государства» как основание международно-правовой ответственности: сравнительный анализ доктринальных позиций // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. – 2013. – № 3. – С. 460-465.
4. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 N 63-ФЗ
5. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ