СПРАВЕДЛИВОСТЬ ПРИМЕНЕНИЯ СНИЖЕННЫХ РАЗМЕРОВ КОМПЕНСАЦИИ В СЛУЧАЯХ НЕВИНОВНОГО НАРУШЕНИЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ПРАВ ПО ИТОГАМ РЕФОРМЫ ЧАСТИ IV ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РФ

THE FAIRNESS OF APPLYING REDUCED COMPENSATION AWARDS IN CASES OF INNOCENT INFRINGEMENT OF IP RIGHTS FOLLOWING THE REFORM OF PART IV OF THE CIVIL CODE OF THE RUSSIAN FEDERATION

Mingazov Minirais Robertovich

Graduated student of State Academic University for the Humanities, Russia, Moscow

Аннотация. В статье рассматриваются последствия реформы части IV Гражданского кодекса РФ, проведенной в 2025 году, в контексте применения компенсации за нарушения исключительных прав при отсутствии вины нарушителя. Основным предметом работы является анализ того, позволяет ли введение сниженных размеров компенсации устранить проблемы несправедливости ее применения к невиновным нарушителям с точки зрения ее функционального назначения. Выводы обосновываются с использованием сравнительно-правового анализа российского института компенсации и американского института статутных убытков.

Abstract. The article examines the consequences of the 2025 reform of Part IV of the Civil Code of the Russian Federation in the context of applying compensation for infringements of IP rights where the infringer lacks fault. The central focus of the study is whether the introduction of reduced compensation awards addresses concerns about the fairness of imposing such liability on innocent infringers in light of the functional purposes of compensation. The conclusions are supported by a comparative analysis of the Russian compensation regime and the U.S. system of statutory damages.

Ключевые слова: компенсация за нарушение исключительных прав; размеры компенсации; статутные убытки; вина; функции компенсации

Keywords: compensation for infringements of IP rights, compensation awards, statutory damages, fault, functions of compensation

В конце XX века в отечественное законодательство был введен институт компенсации за нарушение исключительных прав, предоставляющий правообладателям альтернативный взысканию убытков способ защиты нарушенных прав. Причина его появления заключается в объективной трудности расчета убытков, которые несет обладатель исключительных прав, и широкой распространенности нарушений в сфере интеллектуальной собственности [1, с. 152]. В связи с данными обстоятельствами интересы правообладателей требовали предоставить им эффективные способы защиты их прав, которые были бы удобны и просты в использовании. Ответом на данные вызовы и стала компенсация с ее главной характеристикой – отсутствие необходимости доказывания размера понесенных убытков. Однако, предоставляя повышенную защиту правообладателям, указанная особенность в то же время неизбежно порождает вопрос о справедливости применения компенсации к нарушителям. Как обеспечить баланс интересов правообладателей и нарушителей их прав при назначении денежной компенсации? Особенно остро данный вопрос встает в случаях невиновного нарушения исключительных прав.

С момента появления в российском законодательстве и до наших дней институт компенсации прошел длинный путь постоянных изменений и совершенствований, однако в настоящей статье автор предлагает рассмотреть законодательные новеллы 2025 года в контексте установления сниженных диапозонов компенсации, назначаемой в твердом размере, при отсутствии вины нарушителя исключительных прав. До прошедшей реформы части IV Гражданского кодекса РФ [6] регулирование устанавливало объективный (не зависящий от вины нарушителя) характер компенсации: сам по себе факт несанкционированного правообладателем использования его произведения являлся основанием для взыскания компенсации. Так, например, Верховным Судом РФ подчеркивалось, что возможность    взыскания компенсации    за нарушение исключительного права на произведение не зависит от того, знал ли нарушитель о неправомерности своих действий [2]. Другими словами, в глазах правоприменителя невиновный нарушитель исключительных прав оказывался в том же правовом положении, что и лицо, допустившее умышленное или неосторожное нарушение. Отсутствие вины учитывалось судами лишь как один из факторов, влияющих на итоговый размер присуждаемой компенсации [3, 4].

Описанное выше регулирование было решительным образом модернизировано Федеральным законом от 07.07.2025 № 214-ФЗ «О внесении изменений в часть четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации» [6]. Данный закон внес изменения в статью 1252.1 Гражданского кодекса РФ [6], согласно которым к субъектам предпринимательской деятельности, которые не знали и не должны были знать о нарушении, может быть применена компенсация только в сниженных в размерах – от 10 тыс. руб. до 500 тыс. руб. (в то время как общий размер компенсации составляет от 10 тыс. руб. до 10 млн руб.). Однозначно можно положительным образом оценить данные изменения, поскольку на законодательным уровне было закреплен отдельный регуляторный режим для предпринимателей, невиновно совершивших нарушение исключительных прав. Тем не менее, текущее законодательство сохраняет применение ответственности к добросовестным участникам оборота. В этой связи представляется целесообразным рассмотреть, насколько применение компенсации (хоть и в пониженных размерах) к невиновным нарушителям является оправданным.

Поскольку, как отмечается в российской цивилистической литературе [5, c. 117], компенсация за нарушение исключительных прав в отечественном праве во многом появилась под влиянием американского института статутных убытков, видится полезным для начала изучить историю его развитии в США. С определенной долей условности можно отметить, что американское законодательство прошло аналогичный путь в части применения ответственности к невиновным нарушителям.

Статутные убытки в их современном виде впервые появились в Законе об авторском праве США 1909 года. Стоит отдельно подчеркнуть, что корни данного института уходят далеко к Статуту Анны 1710 г. [8, c. 487], однако дабы избежать спора о том, насколько способ защиты авторских прав, установленный данным законодательным актом, и статутные убытки, предусмотренные в 1909 году, имеют одинаковую юридическую природу, который не относятся к предмету настоящего исследования, автор предлагает в качестве отправной точки брать именно 1909 год. В это время американского законодателя беспокоили такие же вопросы, которые поднимались и в российской правовой среде: как адекватно защитить правообладателей в условиях массовых нарушений прав на объекты интеллектуальной собственности и сложностей доказывания размера причиненного ущерба [9, c. 449]. Решая эту проблему, данный закон предусмотрел, что в случае нарушения исключительных прав суд вправе обязать нарушителя выплатить сумму в размере от 250 долларов США до 5 000 долларов США. При этом правообладатель не должен был доказывать размера понесенных убытков, а закон не предусматривал различий между виновными и невиновными правонарушениями. Последний факт стал объектом критики с теми аргументами, что даже минимальный размер статутных убытков в 250 долларов США является чрезмерным в случае неумышленных правонарушений и не отвечает цели введения института [8, c. 505]. В связи с этим в ходе реформы законодательства в 1976 году данный институт претерпел существенные изменения: в случае доказанного отсутствия вины нарушителя суд получил право снизить сумму присуждаемых убытков до 100 долларов США (позже данная граница была увеличена до 200 долларов США, в то время как нижняя граница обычно присуждаемых статутных убытков поднялась до 750 долларов США), однако полное исключение ответственности предусмотрено не было. Соответственно, как и в российском праве, фундаментальный вопрос о справедливости применения мер ответственности к невиновным лицам сохранился.

В американской доктрине встречается позиция о том, что применение статутных убытков к невиновным нарушителям исключительных прав является неоправданным с точки зрения функционального предназначения данного института [10, с. 1236]. Так, институт статутных убытков выполняет три функции: компенсация потерь правообладателя, предотвращение совершения будущих нарушений в сфере интеллектуальной собственности и наказание нарушителей. В случае взыскания статутных убытков с невиновного нарушителя все указанные функции оказываются искаженными.

Классическая для гражданского права компенсация убытков, понесенных потерпевшим лицом, выглядит следующим образом. В результате действий правонарушителя наносится определенный вред потерпевшему лицу, то есть между действиями правонарушителя и вредом, нанесенным потерпевшему лицу, имеется причинно-следственная связь. При наличии вины нарушителя (в гражданско-правовом смысле) он обязан компенсировать потерпевшему причиненный ущерб. Однако, когда вина нарушителя отсутствует, возникает ситуация не компенсации причиненных убытков, а перекладывания на нарушителя экономического риска правообладателя. Другими словами, причинно-следственная связь становится формальной, а компенсация происходит по следующему правилу: поскольку нарушение объективно произошло, кто-то должен заплатить, и это будет невиновный нарушитель.

Не достигается и превентивная цель ответственности. Угроза взыскания компенсации не способна повлиять на поведение лица, которое объективно не осознает противоправность своих действий и не может ее распознать. В таких условиях компенсация начинает выполнять чисто карательную функцию.

Но и штрафная функция в этом случае выглядит также неуместна. Так, наказание должно следовать за такое поведение лица, которое связанно с осознанием либо возможностью осознания им противоправности своих действий. В том случае когда вина отсутствует, отсутствует и сам предмет воздействия наказания. Таким образом, штрафная функция статутных убытков в данном случае выглядит неоправданной.

Отечественные исследователи выделяют аналогичные функции компенсации – восстановление, превенция и штраф [7, с. 16]. В связи с этим думается, что все описанные выше аргументы в равной степени применимы и к компенсации за нарушение исключительных прав, назначаемой при невиновных нарушениях в российской праве.

Таким образом, проведенная в 2025 году реформа IV части Гражданского кодекса РФ [6], безусловно, улучшила положение невиновных предпринимателей, нарушивших исключительные права, снизив размер возможных взысканий. Однако само по себе уменьшение размеров компенсации не решило главной проблемы – спорность применения ответственности к невиновным лицам. Так, невиновные предприниматели по-прежнему несут имущественные потери не за упречное поведение, а за сам факт нарушения исключительного права, что сближает компенсацию с формой объективного риска.